GEDENKBUCH

Электронная книга памяти
российских немцев

О ПРОЕКТЕ ФОТОГАЛЕРЕЯ ПАМЯТНЫЕ
МЕСТА
ПУБЛИКАЦИИ
ПОИСК ПО ОБД

ПАМЯТНЫЕ
МЕСТА

Карты ИТЛ и спецпоселений
ГУЛАГ СССРКарта лагерей Свердловской области 1930-нач. 50-х гг. Ивдельлаг 1951 г.БогословлагТагилллагЧелябинск, Металлургический р-н. Карта Р. РомбергаГенплан ЧелябметаллургстрояИТЛ Бакалстрой-ЧМС (Фрицляндия).Карта ИТЛ БМК-ЧМС и спецпоселения Челябинской области (1940-начало 50-х гг.).Спецпоселения Свердловской области 1930-50-х гг.Карта Свердловской области с обозначением ИТЛ, УИТЛК, комендатур ОСП и численности спецпоселенцев нач. 50-х гг.Карта спецпоселений Свердловской области (1949).Карта спецпоселений Чкаловской (Оренбургской) области(1949-1950 гг.).Спецпоселения ХМАО
Некрополи и памятные знаки

ПОИСК ПО ОБД

Расширенный поиск


Историография

Кириллов В. М.

Историографические проблемы репрессивной политики

против советских немцев в отечественной исторической науке

 

Этапы развития историографии

Как известно, главными параметрами историографического исследования являются: выяснение общественных условий, в которых работают ученые-историки на разных этапах развития исторической науки; выявление специфических «организационных условий», отражающих влияние на исторические исследования общественно-политической системы; анализ теоретико-методологических принципов исторического познания; выявление источниковедческой основы и авторских концепций, сложившихся в результате исследования.

Исходя из требований историографической модели, можно выделить определенные периоды в развитии историографии проблем политических репрессий против российских немцев[1].

Первый период развития историографии: середина 1980-х – начало 1990-х гг. Общественно-политическая ситуация данного времени определялась правящей коммунистической партией и была порождена инициативой с ее стороны. К этому моменту с российских немцев сняли обвинения, прозвучавшие в Указе Президиума Верховного Совета СССР от 28.08.1941 г. (1964 г.) и ограничения, связанные с выбором места жительства (1972 г.). Процесс реабилитации активизировался, его своеобразным пиком стало принятие Декларации Верховного Совета СССР «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав» от 14 ноября 1989 г.

В печати появились воспоминания Кроневальда И. И., Хермана П. и других трудармейцев о трудовой мобилизации, публицистические работы Беккера Э., Бугая Н. Ф. о депортации[2]. Значительную роль в этом сыграли усилия редакции альманаха Heimatliche Weiten при газете Neues Leben.

В марте 1989 г. основано немецкое общество «Возрождение». По инициативе КПСС, проведены первые республиканские научные конференции в Казахстане по проблемам межнациональных отношений (май 1988) и «Немцы в братской семье советских народов» (июнь 1989 г.). На 2-й из них прозвучали эмоциональные обличения преступлений сталинского режима и были представлены конкретные сведения о депортации немцев в Казахстан, о трудовой армии и спецпоселениях. Принципиальное значение имела первая Всесоюзная научная конференция, посвященная российским немцам и проведенная по инициативе Института марксизма-ленинизма и Академии наук СССР в ноябре 1989 г. «Советские немцы: история и современность». Как отмечает Т. Н. Чернова, «среди многочисленных докладов по вопросам восстановления национальной государственности немцев (Н. Никитин, К. Видмайер, Р. Корн и др.), участия немцев в защите Отечества (В. Дайнес, И. Кроневальд и др.), отчетливо прозвучала тема депортации немцев и ее последствий (А. Дитц, Э. Айрих, П. Агарышев, Н. Бибарсова, М. Лайгер)»[3], вопросы: восстановления национальной государственности и реабилитации немцев, их участия в защите Отечества в годы войны, депортации и ее последствий[4].

В 1990 г. в Травемюнде под Любеком Институтом германских и восточноевропейских исследований проведена первая научная конференция по истории и культуре российских немцев с участием ученых из СССР[5]. По решению ЦК КПСС к работе в ранее засекреченных архивах были допущены исследователи из РАН: Н.Ф. Бугай и В. Н. Земсков, и вскоре появляются их первые публикации[6].

Теоретико-методологическими основами всей отечественной литературы, издаваемой в рассматриваемый период была методология марксизма-ленинизма и репрессии против народов трактовались как отступление от ленинской линии в национальном вопросе. Все отечественные историки прошли обучение в советской высшей школе и в подавляющем большинстве придерживались ее традиционных методологических позиций.

Источниковедческая база этого периода была еще очень небольшой, в связи с засекреченностью архивных фондов. Однако благодаря исследовательской активности Н. Ф. Бугая начинают осваиваться документы из особой папки И. Сталина, а В. Н. Земсков работает в фондах ГУЛАГа в ГАРФ. В распоряжении историков немногочисленные воспоминания трудармейцев и первое издание книги Г. Вольтера «В зоне полного покоя», основанной на свидетельствах очевидцев[7].

Второй период развития историографии по проблеме репрессий, по нашему мнению, начался в 1991 году. Основанием для его выделения является несколько значимых событий, произошедших в это время: распад СССР, образование РФ, выход в свет указов «О реабилитации жертв политических репрессий» и «О реабилитации репрессированных народов». В 1992-1993 гг. начинается «архивная революция», теперь в секретные архивы попадают рядовые исследователи, начинается рассекречивание архивов ФСБ и МВД. Одновременно с потоком разоблачительных публицистических работ появляются первые серьезные научные работы. Наряду с публикациями Н. Ф. Бугая, В. Н. Земскова появляются работы Л. П. Белковец, Р. С. Бикметова, В. И. Бруля, Н. Э. Вашкау, А. А. Германа, В. М. Кириллова, А. Кичихина, В. Кригера, Г. Я. Маламуда, В. П. Мотревича, Т. Н. Плохотнюк, А. А. Шадта и других.

В 1992 г. вышла первая часть книги А. А. Германа «Немецкая автономия на Волге. 1918–1941». Уже в середине 1990-х гг. защищены докторские диссертации полностью или частично связанные с проблемой репрессий против российских немцев: А. А. Германа, В. М. Кириллова[8].

Меняется организационная структура исследований. Начинаются ежегодные международные «немецкие» конференции, формируются исследовательские центры в Москве, Санкт-Петербурге, Омске, Новосибирске, Оренбурге. Создаются Общественная академия наук российских немцев (1994) и Международная ассо­циация исследователей истории и культуры российских немцев (1995).

К обозначенному времени в отечественной историографии и правовой практике достаточно четко обозначился круг основных проблем неисчерпаемой темы «Репрессивная политика и ее жертвы в СССР (1917–1991 гг.)»: причины и сущность революционного переворота 1917 г.; формирование и специфика правовой системы советского государства; понимание терминов и понятий: «репрессии», «репрессивная система и репрессивные органы», «виды репрессий и категории репрессированных», «система и структура мест отбытия наказания / заключения/ссылки и т. д.», «кассационный пересмотр дела, прекращение дела, амнистия, реабилитация», «юридические основания репрессий и реабилитации», типы источников и виды архивных документов по истории репрессий» и другие.

Теоретической основой разработки основных проблем темы стали: концеп­ции тоталитаризма и авторитаризма, международный билль о правах человека, теоретические положения законодательных актов о реабилитации конца 1980 – начала 1990-х гг., положения Конституции РФ и другие документы.

Источниковедческая основа проводимых исследований заключается в применении традиционных и новейших методик в изучении массовых источников советского периода, связанных с деятельностью карательных органов. Исследователи имеют возможность получать информацию для составления именных и биографических справочников из фонда прекращенных дел архивов ФСБ, из фондов лишенных избирательных прав и административно-ссыльных МВД, а также других государственных архивов. Основанием для получения информации является реабилитация жертв политических репрессий согласно Закону РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» 1991 года.

В июне 1993 г. состоялась свободная от диктата КПСС конференция «Немецкий российский этнос: вехи истории» (Москва), на которой был сделан ряд принципиально важных докладов, связанных с проблемой репрессий[9].

Немецкое национальное движение обрело организационную структуру и сформировало свои исследовательские центры (см.: Приложение 1). Произошло становление нового направления в отечественной историографии, связанное с изучением истории и культуры российских немцев. Положено начало «немецким» конференциям: в сентябре 1994 г. при поддержке МСНК прошла 1-я международная конференция «Российские немцы на Дону, Кавказе и Волге»; в 1995 г. – 2-я международная конференция «Российские немцы: Проблемы истории, языка и современного положения»; в 1996 г. – 3-я международная конференция «Российские немцы: Историография и источниковедение»; в 1997 г. – 4-я международная конференция «Миграционные процессы среди российских немцев: исторический аспект».

Начало третьему периоду в развитии историографии обозначенной нами проблемы было положено во второй половине 1990-х годов. Условными хронологическими рамками этого периода можно считать сер. 1990-х - 2004-2006 гг. Основанием для выделения такой датировки периода можно считать защиты первых докторских и кандидатских диссертаций по проблемам политических репрессий, оформление исследовательских центров и переход от публицистического освоения темы к научному. Завершением этого периода можно считать издание 3-го тома энциклопедии «Немцы России» и выход в свет учебного пособия по истории российских немцев[10]. По замечанию рецензента учебного пособия О. А. Лиценбергер: «По сути дела, серьезных белых пятен в истории российских немцев уже не осталось». Теперь дело за обобщением и объективным освещением истории, ее популяризацией. Необходимо сделать доступными знания добытые наукой[11].

В ноябре 1998 г. состоялась конференция «Наказанный народ. Репрессии против российских немцев», организованная Немецким культурным центром им. Гёте в Москве совместно с Обществом «Мемориал». Таким образом, соединились усилия различных общественных и научных объединений, произошел принципиальный выход за пределы организаций российских немцев. Это означало вхождение историографии российских немцев в общее русло изучения проблем тоталитарного общества и проводимой им репрессивной политики отечественной исторической наукой. К этому времени в перечне узловых проблем репрессивной политики значились: террор времен гражданской войны, коллективизация – раскулачивание – спецпереселение, «Большой террор 1936–1939 гг.» и национальные операции внутри него, репрессии, связанные с функционированием военно-мобилизационной модели экономики СССР в 1939 – конце 1940-х гг., репрессии конца 1940 – начала 1950-х гг., преследование инакомыслящих постсталинского периода развития СССР. Результаты глубокого научного освоения темы отразились в издании первого тома энциклопедии «Немцы России» в 1999 г., где принципиально важное значение имели статьи «Восстание 1921 г. в Автономной области немцев Поволжья» (Герман А. А.), Гальбштадское восстание» (Бруль В. И.), «Депортация» (Айсфельд, А., Бруль, В.), «Борьба с фашистами и их пособниками» (Герман А. А.), «Борьба с эмигрантским влиянием» (Герман А. А.)[12]. В 2004 г. вышел 2-й том энциклопедии со статьями: «Коллективизация» (Герман А. А.), «Национальная политика» (Айсфельд, А.)[13], в 2006 г. – 3-й том со статьями: «Репатриация немцев в СССР» (Герман А.), «Республика немцев Поволжья» (Герман А., Герман Е.), «Спецпоселение» (Герман А.А., Шумилова. Л.), «Трудовая армия» (Герман А.)[14]. Однако в энциклопедии не оказалось принципиально важных статей: «Репрессии», «Большой террор», «Немецкая операция НКВД», «Раскулачивание», «Эмиграционное движение», «Диссидентство», «Реабилитация» и некоторых других.

Произошел настоящий прорыв в написании фундаментальных научных исследований – были защищены кандидатские диссертации Алферовой И. В., Курочкина А. Н., Хунагова А. С., Маламуда Г. Я., Джафарли М. Ш. О., Токаревой Л. Н., Кыдыралиной Ж. У., Шадта А. А., Маловой Н. А., Тюлюлюкина Е. Ф., Сагановой Л. П., Разинкова С. Л., Брюхновой Е. А., Григорьева Д. В., Савина А. И. и многих других; докторские диссертации Поляна П. М., Ченцова Д. В., Белковец Л. П., Суслова А. Б., Земскова В. Н., Васильчука В. В., Смирновой Т. Б.[15] Научными руководителями некоторых диссертантов выступили «основоположники» научных школ по изучению истории политических и национальных репрессий: Бугай Н. Ф., Герман А. А., Кириллов В. М., Мотревич В. П., Суслов А. Б.

Продолжились традиционные международные «немецкие» конференции: 1998 г. (5-я) – «Немцы России в контексте отечественной истории: общие проблемы и региональные особенности»; 1999 г. (6-я) – «Немцы России и СССР: 1901–1941 гг.»; 2000 г. (7-я) «Немцы СССР в годы Великой Отечественной войны и в первое послевоенное десятилетие. 1941–1955 гг.»; 2001 г. (8-я) – «Немцы России: социально-экономическое и духовное развитие (1871–1941 гг.)»; 2002 г. (9-я) – «Немецкое население в постсталинском СССР, в странах СНГ и Балтии (1956-2000)»; 2003 г. (10-я) – «Ключевые проблемы истории и культуры российских немцев»; 2006 г. (11-я) – «Российское государство, общество и этнические немцы: основные этапы и характер взаимоотношений (XVIII–XXI вв.)»; 2008 г. (12-я) –«Этнические немцы России: исторический феномен «народа в пути»; 2010 г. (13-я) – «Гражданская идентичность и внутренний мир российских немцев в годы Великой Отечественной войны и в исторической памяти потомков»; 2011 г. (3-я) – научно-практическая конференция «Начальный период Великой Отечественной войны и депортация российских немцев: взгляды и оценки через 70 лет» Саратов); 2012 г. (4-я) – научно-практическая конференция «Два с половиной века с Россией (к 250-летию начала массового переселения немцев в Россию)»; 2013 г. (14-я) – «Два с половиной века с Россией: актуальные проблемы и дискуссионные вопросы истории и историографии российских немцев». Их дополняют зарубежные, всероссийские и региональные конференции (с 1990 по 2013 год мы насчитали более 30 подобных форумов).

В исследование проблем политических репрессий против российских немцев вовлекаются десятки ученых (см.: Приложение 2) и молодых исследователей (только в рамках Международной ассоциации исследователей истории и культуры российских немцев насчитывается более 90 ученых). Начинается освоение новых концепций и методов научной работы, в том числе их творческое заимствование из опыта западной историографии.

Новым явлением этого периода стало издание книг памяти. В 2000 году, по инициативе И. Ф. Вайса, вышла книга-мартиролог, посвященная трудармейцам Богословлага[16].Инициатива была подхвачена Общественной академией наук российских немцев в этом же году утвержден проект «Gedenkbuch» (Книга памяти о российских немцах – жертвах политических репрессий, участниках войн и конфликтов). Уже в 2004 г. вышла первая Книга памяти в рамках этого проекта по немцам-трудармейцам Тагиллага[17]. К настояшему времени их насчитывается уже несколько (Усольлаг, Богословлаг, ИТЛ Бакалстрой-Челябметаллургстрой)[18]. В 2001 г. во втором томе Книги памяти по Ульяновской области был опубликован поименный список репрессированных советских немцев, находившихся на спецпоселении в Ульяновской области и представлена объемная подборка документов по этой проблеме[19]. В 2009 г. в Нюрнберге опубликована книга памяти «Обреченные и без вины виноватые. Немцы Алтайского края и Омской области – жертвы массовых репрессий. 1919–1953 гг.»[20].

В Германии был инициирован исследовательский проект «Трудовая армия» сотрудниками семинара по восточно-европейской истории университета г. Гейдельберга (1999–2001): руководитель проф. Х. Д. Леве, исполнители д-р В. Кригер, ассистенты К. Якобсен, М. Криспин. Его реализовали на конкретном примере ИТЛ «Челябметаллургстрой»[21].

Есть основания и для выделения 4-го этапа историографии по теме политических репрессий: с 2004-2006 гг. – по настоящее время. На этом этапе государство фактически свернуло работу по реабилитации граждан, произошло ужесточение архивной политики, окончательно исчез из повестки дня план восстановления государственности российских немцев. В 2004 г. вступил в силу новый Закон об архивном деле в Российской Федерации, а в 2006 г. последовал совместный приказ Министерства культуры и массовых коммуникаций, МВД и ФСБ «Об утверждении положения о порядке доступа к материалам, хранящимся в государственных архивах и архивах государственных органов Российской Федерации, прекращенных уголовных и административных дел в отношении лиц, подвергшихся политическим репрессиям, а также фильтрационно-проверочных дел». Эти акты наложили запрет исследователям на доступ к личным делам репрессированных на срок 75 лет[22]. В 2009 г. началось «архангельское дело», возбужденное против создателей Книг памяти по российским немцам профессора Поморского университета М. Н. Супруна и полковника МВД А. В. Дударева[23]. Таким образом, завершился период «архивной революции» и значительно осложнилась работа исследователей по проблеме политических репрессий. Эти обстоятельства, несомненно, напрямую негативно повлияли на работу профессиональных историков.

Последовательное продвижение общества от разоблачения преступлений сталинского режима, критики советской модели государственного устройства, выявления в качестве основ тоталитарного государства институтов политических репрессий и принудительного труда, восстановления памяти о жертвах репрессий, анализа карательной системы ГУЛАГа на уровне ИТЛ и спецпоселения, изучения отдельных категорий репрессированных к анализу спецконтингента в целом, и его роли в мобилизационной модели экономики – таков путь, пройденный исторической наукой России за короткий период времени.

Постепенно в ходе развития отечественной и зарубежной историографии истории политических репрессий выявились основные узловые моменты репрессивной политики в СССР и определена специфика репрессий в отношении российских немцев.

Применительно к этническому меньшинству были выделены следующие проблемы:

1. Репрессии и террор времен Гражданской войны и «военного коммунизма», восстание в Поволжье 1921 г.; 2. Борьба с эмигрантским влиянием в 1920-х гг. и немецкой эмиграцией в 1928–1929 гг.; 3. Раскулачивание-спецпереселение конца 1920 – начала 30-х гг.; антинемецкая кампания 1933–1935 гг.; 4. Большой террор 1936-1938гг. и «немецкая операция» 1937–1938 гг..; 5. Депортация1940-х гг.; 6. Трудовая мобилизация 1940-х гг.; 7. Спецпоселение (1941–1955 гг.); 8. Реабилитация (1955–2000-е гг.).

В результате проведенного историографического анализа нам удалось обозначить основные положения, выводы, концепции исследователей по обозначенным проблемам.

 

Основные положения, выводы, концепции исследователей

 

  1. Репрессии и террор времен Гражданской войны и «военного коммунизма», восстание в Поволжье 1921 г.

Сложилась концепция отторжения российскими немцами идеологии большевиков в силу их европейского менталитета, основанного на незыблемости принципа частной собственности и религиозной вере. Историки единодушно утверждают, что немецкие крестьяне в подавляющей своей части были зажиточны, имели свою землю и потому не вдохновлялись политикой большевиков в земельном вопросе. Кроме того, они оставались под влиянием «пасторов»[24].

Большое значение имело автономистское движение российских немцев, которое началось еще в ходе февральской революции и вначале имело небольшевистский характер. Впоследствии, однако, большевики перехватили контроль над этим движением, используя в этих целях коммунистов-интернационалистов из Германии и Австро-Венгрии.

Все региональные группы российских немцев и меннонитов отстаивали хозяйственную и культурную автономию, под которой понималось право на употребление немецкого языка, немецкие школы и немецкую систему образования. Немецкое население Сибири выдвигало требование экстерриториальной (персональной) национально-культурной автономии. Поволжские немцы пришли к признанию национально-территориальной автономии только после Октября 1917 г.[25]

Гражданская война с ее бесчинствами и массовым террором пробудила к политической активности первоначально нейтральное немецкое крестьянское население и вовлекла его в политическую и вооруженную борьбу как на стороне «белых», так и «красных». При этом немцы Северного Кавказа (преимущественно меннониты) стремились сохранять нейтралитет и не участвовать в классовой борьбе. Такую же позицию занимали меннониты Сибири.

Наибольшего контроля над немецким населением большевикам удалось добиться в Поволжье. Тем не менее, и здесь немецкие крестьяне поднялись на восстание против большевистского режима, а немцы Сибири активно участвовали в Западно-Сибирском восстании, антибольшевистскую вооруженную борьбу вели немцы-колонисты в Украине.

В конечном итоге, благодаря ловкому и беспринципному политическому маневрированию, поддержке и захвату ключевых позиций в автономистском движении большевикам удалось привлечь на свою сторону и поставить под свой идеологический и политический контроль большую часть российских немцев.[26]

 

2. Борьба с эмигрантским влиянием в 1920-х гг. и немецкой эмиграцией в 1928–1929 гг.

Объяснение широкого эмиграционного движения опирается на следующий тезис: социалистические преобразования носили явно антинемецкий характер, т.к. менталитет немцев сложился под воздействием западноевропейской цивилизации, с такими элементами как: абсолютизация частной собственности, индивидуализм, рационализм, протестантская этика[27].

Все 1920-е годы представительство немцев в коммунистической партии были в три-четыре раза ниже, чем у русских и украинцев и это объясняется неприятием немцами идей большевизма[28].

Идеологическая и политическая кампания 1920-х гг. имела целью оградить немцев СССР от «контрреволюционного влияния родственников и знакомых, эмигрировавших на Запад. В 1929–1930 гг. кампания переросла в «борьбу с немецкой эмиграцией»[29].

Начавшееся наступление на религию подтолкнуло эмиграционное движение, особенно активно в этом движении участвовали меннониты, значительная часть из которых эмигрировала[30].

Формирование концепции немецкой «пятой колонны» в СССР произошло в 1924–1925 гг. Главным шпионажным органом назывался германский Красный Крест. «Очагом и базой» контрреволюции и немецкого шпионажа считались немецкие колонии. На втором месте по «зловредности» стояли немецкие кооперативные союзы. Таким образом, население идентифицировалось не только по социальному, но и по этническому признаку.

Немецкая деревня Сибири 1920-х гг. не была советской. Ставка на «коренизацию» органов власти на местах не оправдала себя, немецкие сельсоветы оказались под влиянием общины. Задачу советизации немецкой школы Сибири к 1928 г. решить не удалось[31].

 

3. Раскулачивание-спецпереселение конца 1920-начала 30-х гг.; антинемецкая кампания 1933–1935 гг.

Немцы не были застрельщиками социализаторских процессов в деревне, т. к. экономическая политика государства была для немцев отрицательна – немцев в силу их зажиточности зачислили в мелкобуржуазные прослойки общества, т. е. эксплуататорский класс. Немецкие крестьяне сопротивлялись коллективизации, имея идеалом индивидуальное фермерское хозяйство, упорно сопротивлялись антирелигиозной пропаганде и внедрению социалистических идей[32].

Существовала специфика репрессивной акции против немецких кулаков в связи с эмиграционной кампанией 1930 г., когда власть «переборщила». Поэтому раскулачивание в немецких селах началось позже и наказаний по закону о «пяти колосках» почти не было. В отношении колоний действовал «особый режим, установленный после эмиграции».

Яростное сопротивление немецких крестьян политике коллективизации, эмиграционное движение породили антипатию к ним режима как к нелояльной части населения, сделали их своеобразным бельмом в глазу советских властей.

К 1931 г. немецким селом овладела апатия, а равнодушие и безразличие на долгие годы превратились в нем в норму жизни. Отрезав немецким крестьянам все пути к выезду из страны, доведя их до крайней степени обнищания, голода, морального и физического уничтожения, сталинский режим достиг своей цели. Им больше ничего другого не оставалось, чтобы выжить, как пойти в колхозы[33].

Коллективизации в АССР НП завершилась значительно ранее, т. к. немецкая партийно-советская номенклатура делала все с немецким педантизмом, жестокостью и упорством. Установлена общая закономерность: коллективизация немецких хозяйств произошла практически во всех регионах досрочно, без актов массового радикального сопротивления власти[34].

Учеными сформулирована концепция «этнической ментальности» российских немцев, которая создала их стойкий образ в глазах партии, как нелояльного социализму и власти народа[35].

К середине 1930-х гг. у большевистской партии сложилось мнение о необходимости выселить немцев как «невыгодного, ненужного и вредного социального элемента» за пределы Украины. Немцы оказались в центре работы репрессивной машины государства. Курс на создание «пролетарской культуры» привел к свертыванию развития культуры национальной. Одна из форм борьбы против «антисоветской» деятельности немцев – ликвидация немецких национальных районов и сельсоветов[36].

«Национальная политика сталинского унитарного государства в 1930-е годы эволюционировала в направлении «национал-большевизма» и русификации. Главными инструментами советизации немецкой деревни Сибири в 1930-е годы стали коллективизация и репрессии.

«Именно арест наиболее авторитетных религиозных и общественных деятелей сибирской немецкой деревни в конце 1929 – начале 1930 г. позволил тайной полиции на время подавить сопротивление немцев коллективизации»[37].

Жизнь немецких колонистов при коммунистах стала совершенно невыносимой. С конца 20-х годов текущего столетия четко проявилась тенденция преследования немцев по национальному признаку. С приходом Гитлера к власти в Германии, советские немцы были официально объявлены пособниками фашистов[38].

Развернувшаяся в немецких колониях борьба с саботажем и «гитлеровской» помощью, в условиях шедшей в стране кампании 1934 г. по борьбе с разлагающим буржуазным влиянием Запада, добавила к их реноме еще один черный штрих. Происходившее в немецких колониях в 1934 г. может рассматриваться в качестве одного из этапов формирования компрометирующих данных, позволивших сталинскому руководству в начале Великой Отечественной войны официально объявить советских немцев «пятой колонной» германского фашизма[39].

Начиная с 1934 г. в рамках кампании «борьбы с фашизмом» большевистский режим начал мощное наступление на национальную культуру поволжских немцев, на любые проявления национальной специфики[40].

В 1937 г. все немцы стали рассматриваться как потенциальные враги режима, шпионы и диверсанты третьего рейха, на свалку был выброшен классовый подход[41].

Российские немцы пострадали от репрессий больше, чем другие народы и из крестьян деградировали в «пролетарских работников сельского хозяйства».

Немцы жили как бы в режиме двойного гражданства. Такое двойственное положение наложило отпечаток на их линию поведения, отношение к ним[42].

Сформулирован тезис об особом месте российских немцев в политике репрессий. С 1933 по 1936 гг. по всей стране против немцев были проведены репрессивные кампании, связанные с их национальной принадлежностью и не задевшие другие народы. Немцы в СССР – коллективная жертва государственного террора из-за своей национальной принадлежности[43]

Именно спецификой ментальности российских немцев объясняется то, что они оказались в числе народов нашей страны, наиболее долго, сложно и трудно адаптировавшихся к большевистскому тоталитарному режиму. Невосприимчивость немцами большевистской идеологии, ярко выраженное стремление сохранить традиционные устои жизни, апелляция в целях выживания за моральной и материальной помощью к Западу также дорого обошлись советским немцам. В межвоенные годы на них обрушились жесткое давление и преследование советских властей, суровые репрессии не только общего характера, но и по национальному признаку[44].

 

4. Большой террор 1936-1938гг. и «немецкая операция» 1937–1938 гг.

К 1937 г. в политике ЦК ВКП (б) сквозит уже открытое недоверие к немецким национальным кадрам, в национальной политике сталинского режима по отношению к советским немцам все явственнее просматривалась неприязнь и враждебность. Созрел призрак «пятой колонны»[45].

К «началу «Большого террора» сложилась устойчивая карательная традиция в отношении советских немцев, а тайная полиция сформулировала, начиная с сер. 1920-х годов, концепцию «немецкой пятой колонны» в СССР, выступившей для политического руководства СССР обоснованием массовых репрессий в отношении советских немцев». «Возможно, именно этим обстоятельством объясняется отсутствие специального оперативного приказа НКВД СССР на проведение операции по «немецкой линии» в 1937 г. (приказ № 00439 от 25 июля 1937 г., который иногда ошибочно называют таковым, не был непосредственным образом связан с последующей массовой немецкой операцией и был направлен на очистку оборонных заводов от немецких подданных»).

Н. И. Ежов расценивал немецкое население СССР как шпионажную и диверсионную базу и не сомневался в повышенной контрреволюционности «советских» немцев.

«Кулацкая» операция выступила своеобразным «мотором» и образцом для «национальных» операций. В результате можно выдвинуть тезис о том, что каждая из операций по национальным «линиям» представляла из себя «кулацкую» операцию, но в рамках определенного, указанного сверху «контрреволюционного национального контингента». Несомненно, что повышенные риски для советских немцев заключались именно в повышенном «репрессивном внимании» к национальному меньшинству, которое в глазах сталинского руководства обладало явным признаком контрреволюционности».

«В местах же компактного проживания диаспор, где арест всего «спецконтингента», даже только взрослых мужчин, был физически невозможен и абсурден, каждая из «линейных» операций представляла из себя прежде всего социальную чистку».

Главной группой риска в Сибири стали участники массового эмиграционного движения, в первую очередь меннониты. В относительных цифрах верующие всех конфессий…составили 6,6 % жертв «кулацкой операции» по приказу № 00447 от 30 июля 1937 г. Таким образом, был решен религиозный вопрос в СССР. На Алтае была репрессирована треть немецкого мужского населения, т.к. практически каждый взрослый мужчина, особенно меннонит, был виноват перед властью[46].

В 1937-38 гг. осуждено по «немецкой линии» 65–68 тыс. чел. При этом, репрессии в АССР НП были в полтора раза выше, чем в среднем по СССР.

По всем национальным «линиям» было осуждено за весь период национальных операций 335513 чел, из них к расстрелу 73,66 %. Средний процент расстрелянных по «немецкой линии» оказался выше – 76,17 %. В некоторых регионах процент доходил до 96,8 % (Оренбургская область) в Краснодарском крае – 96,1 %. Новосибирской области – 96,3 %.[47]

Масштабы репрессий против немцев в Сибири были значительно выше, чем в среднем по стране. В эти годы около 18 % немецких мужчин на Украине было расстреляно. Это наибольший процент по СССР. В ГУЛАГе на начало 1939 г. насчитывалось 18572 немца, т.е. 1,4 % заключенных при доле в 0,7 % советских немцев от всего населения СССР[48].

Мировоззрение российских немцев менялось под воздействием большевистской идеологии, и они становились более лояльны к советскому режиму, а, следовательно, должны были уйти от острия политических преследований. К концу 1930-х гг. степень влияния на немецкое население коммунистической идеологии, степень управляемости всеми слоями общества и политическими процессами в нем со стороны партийного руководства АССР НП достигла высокого уровня. Это была уже молодежь, родившаяся при советской власти[49].

 

5. Депортация 1940-х гг.

В основе депортации – безопасность страны и упрочение государственности, а не националистические основания. Это международная практика[50]. Депортация российских немцев превентивная акция. В ней проявилась эволюция от классового к этническому принципу репрессий[51].

Массовые депортации в период 1930-1950-х гг. стали одним из важных компонентов политики тоталитарного режима и решали задачи политического, социального, экономического и межнационального характера.

С началом войны, несмотря на многочисленные злодеяния сталинского режима в Немреспублике чувства патриотизма и возмущения агрессией, охватившее значительную часть ее сознательного населения, в том числе и немецкого, были вполне искренними. Немцы сохраняли лояльность правящему режиму[52].

Российских немцев власть решила использовать в качестве заложников и извлечь из этого политические и экономические дивиденды во время войны. Немцы стали «козлами отпущения» за ошибки Сталина. Их наказали авансом, единственных из всех репрессированных народов, т.к. до Республики немцев Поволжья немцы не дошли[53]

Указ от 28 августа 1941 г. юридически неправомочен и, по сути, сфальсифицирован[54].

Введено понятие «повторная депортация»: насильственному повторному переселению подвергались немцы, уже однажды депортированные из европейской части СССР[55].

Немцы проходили как эвакуированные по линии НКВД[56].

Депортация была осуществлена по заранее разработанному плану, проводилась жестко, но без физического насилия, поскольку ошеломленный народ покорился судьбе и не оказывал сопротивления произволу[57].

На новых местах поселения государство не выполнило ни одного из обязательств, изложенных в директивах о депортации[58]. Доля косвенных потерь российских немцев в годы войны за счет дефицита рождений и «невозвращенцев» у российских немцев выше, а прямых ниже, чем у народов, военнослужащие которых были непосредственно задействованы в боевых действиях[59]. Произошло принятие российскими немцами депортации и спецпоселения как объективно обусловленной реальности, сформировался комплекс «вины» и комплекс «изгоев».

Совершился переход от этнического (немецкого) самосознания к «советскому», социальному, интернациональному, активизировались процессы разрушения этнической самоидентификации.

Стали реальностью разобщенность этноса с национальной элитой, разрушение семьи как главного хранителя и передатчика этнического сознания; ликвидация религиозных институтов и национально-территориального образования. Это объясняется, целенаправленной ассимиляционной национальной политикой советского государства.

На спецпоселении произошла ликвидация этнического самосознания. Однако эмиграция помогла сохранить его на индивидуальном уровне[60].

До 1941 г. российские немцы обладали положительной этнической и гражданской идентичностью. Репрессии 1940–1950-х гг. породили духовный кризис и актуализировали понятие «родина предков». Лишь малая часть этого поколения немцев осталась верна СССР. Первоначально советские немцы позитивно восприняли акт депортации (кроме предлога к ней) и трудовой мобилизации[61].

Массовые депортации 1940-х годов были просто немыслимы без предшествовавших им депортаций нацменьшинств в 1930-е гг., узаконивших не только практику террора, направленного против определенных этнических групп, но и саму концепцию «нации-врага». Особое отношение Центра к представителям некоренных национальностей вообще и к западным нацменьшинствам – в частности, постепенно выкристаллизовалось в рамках общей репрессивной политики уже с начала 1930-х годов.

В политике депортаций содержится противоречие с ленинской доктриной национальной политики: «Советская ксенофобия» по отношению к иностранцам вызвала «профилактические» массовые высылки этнических меньшинств, представляющих титульные нации граничивших с СССР «буржуазно-фашистских» государств, невзирая на то, что подобная политика вступала в прямое противоречие с большевистской идеологией интернационализма[62].

Депортация в смысле принудительного переселения социальных групп и народов внутри страны для форсированного решения проблем уровня национальной безопасности, есть исторический инструмент чрезвычайной диктатуры, органичное средство государственной политики России – СССР – СНГ[63].

В результате депортации большая часть моноконфессиональных лютеранских, католических, менонитских сельских поселений, а значит и религиозных общин во всех регионах, из которых осуществлялось принудительное выселение немцев, прекратила свое существование. Таким образом, впервые был кардинально нарушен преобладавший у основной массы немцев конфессионально обособленный характер жизни. Их маленький тесный общинный религиозный мир был разрушен[64]. Анализ факта предательства немецкого населения Украины и стрельбы в спину нашим войскам по донесению от 3 августа 1941 г., вызвавшего реакцию Сталина «Выселить с треском!» показывает, что эти действия происходили на территории, которая до 1940 г. принадлежала Румынии. Источники не содержат таких фактов предательства, а наоборот, содержат факты помощи немцев Красной Армии в разоблачении румынских шпионов[65].

Задачи депортации: политические – нейтрализация противников режима; экономические – колонизация и увеличение трудовых ресурсов; социальные – создание новой социальной базы режима; военно-политические – устранение «пятой колонны»; идеологические – идентификация индивида с государством с помощью образа врага[66].

Последствия депортации. Несомненно, путем распыления в принудительном порядке советским немцам был нанесен моральный ущерб, возникли разорванные семьи. Бесконечные возрастные трудовые мобилизации подрывали здоровье этнической общности, делали ее легко уязвимой. Большой отпечаток на самосознание советских немцев нанесли и последствия войны с Германией, агрессивность в отношении со стороны других народов, поиск виновного и т. д. …

Вопреки проводимой партией и советами государственной национальной политике возникло парадоксальное состояние: с одной стороны, граждане – строители социалистического общества – оказались репрессированными по различным причинам; с другой – они же с оружием в руках, совершали героические подвиги, выступали наряду с русскими, украинцами, белорусами и другими защитниками социалистического Отечества – Союза ССР, ставшего для них своим Отечеством в полном понимании этого слова[67].

 

6. Трудовая мобилизация 1940-х гг.

Термины «трудармия» и «трудармеец» использовались в документации ИТЛ (в частности, содержаться в личных делах трудмобилизованных и внутренней документации лагерей) и отсутствуют в документах руководства наркоматов и ГУЛАГа[68].

Немцы-трудармейцы отличались от общей массы мобилизованных и привлеченных к принудительному труду людей. Для других национальностей призыв проводился из числа граждан призывного возраста, годных по состоянию здоровья к физическому труду. Для немцев этот принцип не соблюдался. Призванные в рабочие колонны граждане других национальностей считались военнообязанными, и на них распространялся устав внутренней службы.

Определение трудармии: «под «Трудовой армией» следует понимать военизированные рабочие формирования, сочетавшие в себе элементы военной организации (мобилизация через военкоматы, структура подразделений, внутренний распорядок, единоначалие, централизация органов управления), элементы производственной сферы (работа на производстве, нормы выработки, формальная оплата труда) и элементы ГУЛАГа («зона», охрана, административный режим содержания, нормы снабжения)».

Трудовая мобилизация для российских немцев – это, во-первых, акт мести за родство с немцами Германии, во-вторых, мера разрядки социальной напряженности в местах проживания депортированных.

Трудармейцы-немцы составляли лишь малый процент в трудовом потенциале страны, отсутствовала острая экономическая необходимость использовать их принудительный труд. Немцы использовались в строительстве и вспомогательных производствах, их не допускали к работе в основных и, особенно, в оборонных цехах.

По мнению центрального руководства страны, основанному на докладах с мест, к началу 1942 года ситуация с немцами-переселенцами была такой напряженной и взрывоопасной, что необходимы были радикальные меры. Одной из таких мер стала трудармия[69].

Сходство содержания заключенных и трудмобилизованных. Мобилизованные в трудармию по правовому статусу приравнивались к заключенным[70].

Ни одна другая национальная группа в СССР не была подвергнута такой эксплуатации как немцы: из 1,1 млн. российских немцев около 350 тыс. пребывали на принудительных работах[71].

С появлением серии Книг памяти проекта «Gedenkbuch» и использованием методики баз данных стало возможным описать историю самого ИТЛ (Тагиллага, Богословлага, Бакаллага, частично Усольлага), реконструировать помесячное движение контингентов и узнать конкретное число заключенных и трудмобилизованных прошедших через ИТЛ за все время его существования; выяснить национальный и социальный состав трудармейцев, время, место рождения, место спецпоселения, сведения о мобилизовавшем РВК и т.п.; понять причины выбытия и узнать количество и имена умерших; узнать о местах дислокации лагерных подразделений и их перемещении во времени, о контингенте ЛУ и стройотрядов, их физическом состоянии, распределении по категорийности труда, производительности, формах стимуляции труда, нормативах питания спецконтингента; реконструировать географические карты размещения лагерей и спецпоселений; создать электронные базы по персоналиям репрессированных и их воспоминаниям.

Произошло опровержение мифов: о количестве умерших и о большей смертности трудармейцев по сравнению с заключенными[72].

 

7. Спецпоселение (1941–1955 гг.).

Немцы официально считались эвакуированными по линии НКВД, и был запланирован практически весь спектр необходимых мероприятий по устройству переселенцев, и при их выполнении в полном объеме депортированные смогли бы в короткий срок устроиться на новом месте поселения. Реальное положение дел с приемом и расселением немцев заметно отличается от запланированной в постановлениях и решениях и нарисованной в некоторых отчетах картины. Главные проблемы – нехватка жилья и невыплата компенсаций за оставленное имущество[73].

Первоначально немцев в Сибири селили без всякого учета национальной принадлежности. Практически все поселения стали смешанными в этническом плане. Даже в тех поселениях, где большинство составляли немцы, само немецкое население являлось гетерогенным по составу; за редким исключением не осталось поселений, где проживали бы только поволжские, волынские, украинские, кавказские немцы или меннониты. Осталось довольно большое количество сел и деревень, в которых эти группы были преобладающими, но нигде – единственными, как было раньше[74].

Специфика режима спецпоселения в некоторых районах Сибири. Акт слепой ненависти к немецкому в Новосибирской области: в 1944–1945 гг. были разогнаны 15 немецких колхозов в Андреевском и Чистоозерском районах. Более трех тысяч немецких колхозников были вынуждены оставить свои дома и родные места. Их дома были частью заняты окружающим русским и украинским населением, частью разграблены[75].

Немцы-спецпереселенцы делились на разные категории: выселенные по решению правительства, местные, мобилизованные в промышленность, репатриированные[76].

Правовой статус спецпереселенцев приравнивался к статусу уголовников. Президиум Верховного Совета своим указом от 28 августа 1941 г. формально признал российских немцев уголовными преступниками[77]

Спецпоселение составной элемент командно-административной экономики. Спецпоселение – как метод ликвидации этнических внутригосударственных образований и социально-экономический механизм заселения и освоения сибирских земель[78]. Специальный административно-правовой режим спецпоселения стал «адекватной формой деятельности государства в «нестандартных», экстраординарных ситуациях»[79]. Режим спецпоселения и нарушения «законных прав» переселенных народов не представляли собой репрессивного механизма. Спецпоселение не превратилось в часть системы исправительно-трудовых лагерей ГУЛАГа НКВД. Играя контролирующую роль, спецпоселение органично вписывалось в существовавшую в СССР командно-административную систему, выполняя свою главную задачу — изоляция, надзор и налаживание трудового использования отдельных национальных «групп риска»[80].

Местные немцы – 100 тыс. чел. – не были депортированы и переведены на спецпоселение только с 1949 г. За 15 лет существования спецпоселения (1941–1955) немецкое население, распыленное на огромной территории страны, было полностью лишено каких-либо возможностей поддерживать и сохранять свою национальную идентичность[81].

Особенности формирования режима спецпоселения: сначала после депортации немцы могли перемещаться внутри районов и из одного района в другой, к началу 1942 г. всех вернули в колхозы. В январе 1945 СНК ССР принял документы: «Об утверждении положения о спецкомендатурах» и «Правовом положении спецпереселенцев», которые окончательно оформили режим спецпоселения. В 1949 г. переведены на режим спецпоселения «местные немцы». На завершающем этапе войны в спецпоселение добавились трудармейцы и репатрианты[82].

Специфика положения «местных» немцев: сам факт переселения или непереселения немцев делил это немецкое население на две неравные в правовом отношении категории. Местные немцы» находились в привилегированном положении. Местные немцы не были призваны по первому призыву ГКО, на протяжении всей войны они не попали под официальную опеку НКВД и не попали под действие Указа ПВС СССР от 26 ноября 1948 г., несколько раньше были освобождены от комендантского надзора.

Обвинения были выдвинуты только против поволжских немцев, и их статус был всегда хуже, чем других немцев, особенно местных. Именно их раньше всего затронуло ужесточение режима спецпоселения. Указ 1948 г. сначала применялся только к поволжским немцам, а относительно целесообразности против других дважды рассматривался в 1951 г.[83]

 

8. Реабилитация (1955–2000-е гг.).

За период времени со дня принятия Закона РСФСР «О реабилитации репрессированных народов» создана значительная источниковая и научно-исследовательская база, которая может быть использована (по мнению Н.Ф.Бугая) для разработки Закона «О реабилитации российских немцев»[84].

В диссертационных исследованиях не только описывается история реабилитационного процесса депортированных народов, но и предлагаются различные варианты полной реабилитации: создание и развитие национально-культурной автономии, восстановление республики немцев Поволжья, создания социально-экономической и культурной базы для сохранения и развития проживающих в стране этносов, в том числе российских немцев[85].

Реабилитацию российских немцев логично рассматривать как часть всего реабилитационного процесса репрессированных граждан СССР. Важно определить этапы этого процесса и их содержание. Такой подход характерен, например, для диссертационного исследования Е.Г.Путиловой[86].

Она выделила три периода реабилитационного процесса: 1953–1987, 1987–1991, 1991– начало 2000-х гг. Первый период разделен на три этапа: 1953–1956, 1956, 1964, 1964-1987 гг. В первом периоде реабилитация приравнивалась к амнистии.

С 1956 года, с началом работы комиссий по освобождению, эта формула может быть представлена как: «реабилитация = случайная амнистия» и «реабилитация = разгрузка лагерей» (т. е. целенаправленная амнистия политических заключенных). В этот же период происходило освобождение из ссылки депортированных народов и этот акт, следовательно, можно также рассматривать как амнистию, но не реабилитацию с правовой точки зрения.

В начале 1960-х годов реабилитационный процесс был приостановлен. Формула реабилитации третьего этапа (1964–1987 гг.): реабилитация = случайная амнистия + восстановление в партии + общественный импульс в решении задачи восстановления прав политических заключенных и увековечения их памяти.

Для российских немцев, однако, 1964 г. был ознаменован частичной юридической реабилитацией, так как официально дезавуированы ложные обвинения, прозвучавшие в Указе от 28 августа 1941 г.

Второй период процесса реабилитации начался в 1987 году, после образования Комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 1930–1940-х и начала 50-х годов. По сути, именно на этом этапе начинается действительная (законодательная) реабилитация жертв политических репрессий, и сам процесс реабилитации приобретает правовой смысл. Важное значение в этот период приобрело принятие Декларации «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению и обеспечении их прав» (14 ноября 1989 г.) и Указа Президиума Верховного Совета СССР «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 1930–1940-х и начала 50-х годов» (16 января 1989 г.).

Формула реабилитации данного периода: «реабилитация = восстановление социальной и юридической справедливости в отношении жертв репрессий (1930-х – 1940-х и начала 1950-х годов) + увековечение памяти жертв политических репрессий (на государственном уровне и на уровне создававшихся общественных организаций страны)».

Принятие в 1991 году Закона «О реабилитации жертв политических репрессий» и закона «О реабилитации репрессированных народов» положило начало третьему периоду реабилитации. Формулу реабилитации жертв политических репрессий данного периода можно вывести, опираясь на Закон «О реабилитации»: «реабилитация = реабилитация всех жертв политических репрессий, подвергнутых таковым на территории Российской Федерации с 25 октября (7 ноября) 1917 г., понимаемая как восстановление их в гражданских правах, обеспечение компенсации материального ущерба и увековечение памяти.

По подсчетам Е. Г. Путиловой, за период с 1954 по начало 2009 годов реабилитировано 5866322 человек. За период с 1993 по 2003 год органами внутренних дел было реабилитировано и признано пострадавшими от политических репрессий более 1300 тыс. граждан немецкой национальности[87]. Однако число жертв репрессий по разным оценкам колеблется от 9 до 12–13 млн. чел. Таким образом, останавливать реабилитационный процесс еще слишком рано.

В современных условиях, казалось бы, созданы все необходимые предпосылки для восстановления правового или иного статуса реабилитируемого лица, возмещения ему материального и морального ущерба. Однако вновь и вновь приходится констатировать неэффективность правовой защиты реабилитированного гражданина в российском обществе, отсутствие системного подхода к разрешению этой проблемы. Решения о реабилитации бывших политических узников, выносимые соответствующими государственными органами, не всегда последовательны, а во многих случаях и противоречивы. Неоднозначно трактуются многие положения законодательства о реабилитации. Кроме трудностей, связанных с нечеткостью правовых формулировок текстов законов о реабилитации, существуют сложности с процессуальным порядком реабилитации, отсутствием достаточного количества кадров в органах прокуратуры, занимающихся рассмотрением заявлений о реабилитации, нехваткой финансов для выплаты компенсации реабилитированным лицам. Особую трудность представляет территориальная реабилитация репрессированных народов.

Пройдя трудный путь своего общественного развития от разобщенных в территориальном, культурном и конфессиональном аспектах этнических сообществ переселенцев из Западной Европы, российские немцы за кратчайшее по историческим меркам время выработали черты самодостаточного этнического сообщества, внесшего заметный вклад в развитие экономики России, сформировавшего и сохранившего свою народную самобытную культуру.

Н. Ф. Бугай делает концептуальный вывод: «По нашему мнению, исходя из чисто гражданских позиций, конечно же, российские немцы обеспокоены вопросом восстановления бывшей государственности, однако в условиях современности, когда наблюдается процесс объединения территорий, сокращения субъектов Российской Федерации, вряд ли такой путь будет приемлем»[88].

 

Дискуссионные проблемы исследований

 

1. Репрессии и террор времен Гражданской войны и «военного коммунизма», восстание 1921 г.

Период Гражданской войны и военного коммунизма в истории российских немцев нашел довольно поверхностное отражение в историографии. Специально по этому периоду не защищена ни одна диссертация. Во многом такая картина обусловлена общей слабой изученностью периода гражданской войны отечественными историками.

Лишь отдельные аспекты самоорганизации немцев Сибири в условиях революции и гражданской войны рассмотрены в работах П. П. Вибе, А. Э. Маттиса, В. Бруля, А. И. Савина, Д. Брандеса. Более фундаментально эта проблема освещена в работе И. В. Нам, однако и в ней немецкое автономистское движение рассматривается в общем контексте политической активности всех национальных меньшинств Сибири[89].

Существует противоречие во взглядах на отношение немцев к политике большевиков – значительная их часть в конечном итоге поддержала большевиков в гражданской войне и согласилась участвовать в автономистском движении, в то время как другая часть выступала против коммунистов.

Дискуссионной проблемой является вопрос о том варианте идеи национально-культурной автономии, которого придерживались немецкие общественные и религиозные организации в период 1917–1922 гг. Одни (А. И. Савин, И. Фляйшхауэр) говорят о стремлении немцев Сибири создать буржуазную немецкую республику, другие (И. В. Нам) подчеркивают, что сибирские немцы стояли на позициях экстерриториальной (персональной) национально-культурной автономии[90].

В целом этот период заслуживает специального внимания историков.

 

2. Борьба с эмигрантским влиянием в 1920-х гг. и немецкой эмиграцией в 1928–1929 гг.

В проблемном поле новой экономической политики, определившей стержневые события 1920-х гг., в центре внимания исследователей репрессивной политики против российских немцев оказалась борьба властей с эмигрантским влиянием в 1920-х гг. и немецкой эмиграцией в 1928–1929 гг. Вышеуказанные проблемы нашли свое отражение в докторских – А. А. Германа, Д. В. Ченцоваи кандидатских диссертациях: А. И. Безносова, С. И. Бойко, В. В. Васильчука, Д. В. Григорьева, М. Ш. О. Джафарли, М. В. Егоровой, С. М. К. Зейналовой, М. Э. Козыревой, С. Н. Коротуна, О. А. Лиценбергер, О. Е. Мазиной, Н. А. Маловой, Н. В. Матвеевой, О. С. Мозговой, М. М. Мусаева, Н. В. Овсянниковой, А. Ю. Охотникова, Т. Н. Плохотнюк, В. А. Сиволапова, Е. Ф. Тюлюлюкина, Е. Л. Фурмана, Д. В. Хованцева, О. А. Ямшановой; в ряде монографий, статей и тезисов (А. Айсфельда, Л. П. Белковец, В. И. Бруля, А. А. Германа, А. И. Савина, В. Г.Чеботаревой, Л. Н. Шумиловой.

Проблемы этого периода изучены достаточно хорошо. Однако, выпал из внимания исследователей такой важный вопрос репрессивной практики против немецкого населения, как процесс лишение избирательных прав.

 

3. Раскулачивание-спецпереселение конца 1920-начала 30-х гг.; антинемецкая кампания 1933–1935 гг.

Следующий период в эволюции советского государства – 1920-е – середина 1930-х гг., время ожесточенной борьбы с российским крестьянством, массового раскулачивания, спецпереселения, выкорчевывания психологии зажиточности и насаждения колхозного равенства. В центре внимания «немецкой» историографии – общая проблема раскулачивания-спецпереселения конца 1920-начала 30-х гг. и антинемецкая кампания 1933–1935 гг., вызванная «борьбой с гитлеровской помощью», на языке официальной партийной пропаганды поименованной «борьба с фашистами и их пособниками».

Вышеуказанные проблемы нашли свое отражение в целом ряде диссертационных исследований: А. И. Безносова, С. И. Бойко, В. В. Васильчука, А. А. Германа, Д. В. Григорьева, М. Ш. О. Джафарли, М. В. Егоровой, С. М. К. Зейналовой, М. Э. Козыревой, С. Н. Коротуна, О. А. Лиценбергер, О. Е. Мазиной, Н. А. Маловой, Н. В. Матвеевой, О. С. Мозговой, М. М. Мусаева, Н. В. Овсянниковой, А. Ю. Охотникова, Т. Н. Плохотнюк, В. А. Сиволапова, Е. Ф. Тюлюлюкина, Е. Л. Фурмана, Д. В. Хованцева, О. А. Ямшановой; монографиях и статьях А. Айсфельда, С. Бабаевой, Л. П. Белковец, В. И. Бруля, Н. Ф. Бугая, П. П. Вибе, Т. П. Волковой, Н. В. Кривец, В. Кригера, А. Н. Курочкина, Л. В. Малиновского, В. Хаустова, В. Хердта, В. Г. Чеботаревой.

Одни исследователи считают, что судьба немецкого крестьянства – особая судьба из-за его этнического менталитета, другие – это общая судьба российского зажиточного крестьянства.

Дискуссионные точки зрения:

1. Репрессии против российских немцев объясняются социальными и экономическими причинами, классовой политикой. 2. Репрессии объясняются их национальной принадлежностью и менталитетом, враждебным советской власти. 3.Особенность репрессий против российских немцев в давлении международного фактора – отношений с Германией (Герман А. А.). 4. С 1931 г. немецким селом овладела апатия (Белковец Л. П.). 5. Коллективизация в немецких районах прошла досрочно, без массового радикального сопротивления (Герман А. А.). 6. По результатам коллективизации немецкие хозяйства отличались высокой продуктивностью производства, это были экономически сильные коллективные хозяйства с накопленным богатым опытом работы. Немецкая республика была образцовой в СССР (Бугай Н. Ф.). 7. Разоблачение мифа о Немецкой республике (Герман А. А.).

Слабо освещены процессы политических репрессий в районах Поволжья применительно к первой половине 1930-х годов.

 

4. Большой террор 1936–1938гг. и «немецкая операция» 1937-1938 гг.

Проблемы «Большого террора» и места в нем так называемой «немецкой операции» отразились в контексте целого ряда диссертаций (А. А. Германа, В. Деннингхауса, М. Ш. О. Джафарли, С. М. К. Зейналовой, М. Э. Козыревой, О. А.Лиценбергер, О. С. Мозговой, Н. В. Овсянниковой, Т. Н. Плохотнюк, В. А. Сиволапова, Е. Ф. Тюлюлюкина, Е. Л. Фурмана, Д. В. Хованцева, Л. Н. Шумиловой, О. А. Ямшановой; монографиях и статьях А. Айсфельда, Л. П. Белковец, В. И. Бруля, А. А. Германа, В. Кригера, Н. Г.Охотина, И. Р. Плеве, А. Б. Рогинского, А. И. Савина, В. Хаустова, В. Хердта, В. Г. Чеботаревой, В. В. Ченцова. Е. Н. Чернолуцкой и многих других. Специальных диссертационных исследований по этой тематике пока не предпринято.

Сложились разные точки зрения на проблему политического террора против российских немцев: 1. Немцы, как и другие национальности, преследовались до 1939 г. исключительно по классовому принципу (Бухсвайлер Г., Герман А. А.). 2. Проводилась особая политика именно по отношению к немцам, связанная с их национальностью (Бруль В. И., Хердт В.). 3. Для корректной реконструкции истории сталинского террора в отношении немцев в масштабах всей страны необходим глубокий сравнительный анализ последствий его для немцев и других народов и обобщающий труд (Чернова Т. Н.). 4. Нужно действовать в более широком контексте мировой историографии (Хердт В.). 5. В АССР НП в 1937-38 гг. арестовано 1002 чел, расстреляно 567., т.е. гораздо меньше, чем в других регионах. Это объясняется тем, что они жили в официально признанном государственном образовании (Герман А. А.). 6. «Немецкая операция» в рамках Большого террора специально против российских немцев не проводилась, а была направлена против иностранных подданных (Савин А.И.).

Один из наиболее важных вопросов – производились ли преследования в отношении немцев в ходе «немецкой» операции независимо от социального прошлого и индивидуальных деяний жертв, только на основе принадлежности к немецкому меньшинству (Савин А. И.).

 

5. Депортация 1940-х гг.

По проблеме депортации проведено значительное число исследований, она стала ключевой темой в изучении репрессивной политики против российских немцев. Непосредственно с этой темой связано 6 докторских (Л. П. Белковец, А. А. Германа, А. М. Гонова, П. М. Поляна, Т. Б. Смирновой, Е. Н. Чернолуцкой) и 17 кандидатских диссертаций (Н. А. Абуова, В. И. Адамовского, И. В. Алферовой, Е. А., А. Н. Баловневой, Е. А. Брюхновой, Л. Ф. Гизатулиной, Д. В. Григорьева, В. Деннингхауса, Н. А. Ефремовой-Шершуковой, А. С. Иванова, Е. В. Конева, Н. В. Матвеевой, Т. В. Мухортовой, В. В. Сарновой, О. Е. Скучаевой, А. С. Хунагова, С. Ханья. Кроме того, опубликовано большое количество статей и тезисов.

В воспоминаниях сложились мифы относительно депортации. Так, например, немцы Сталинградской области переправлялись через Каспийское море, и возникла версия, что их хотели утопить. Другой миф – о высокой смертности в ходе депортации (против этих мифов – Герман А. А.).

Выдвигается тезис – не соответствует действительности утверждение о том, что депортированных немцев нельзя было селить в поселках, где жили сибирские немцы (Бруль В. И.).

Не все согласны с термином «вторичная депортация», вместо него предлагается термин «компенсаторная репрессия» (Бугай Н.Ф., Серазетдинов Б.У.).

Существует точка зрения о депортации как злоупотреблениях Сталина и Берия (Бугай Н. Ф., Конквест Р., Парсаданова В. и др.). В противовес ей – проявление «долгосрочной партийно-государственной» политики (Бруль В. И.).

Споры относительно потерь погибших во время депортации и спецпоселения: от 42823 (Бугай Н. Ф.), 60000 (Герман А. А.) до 316–350 тыс. человек или 22–25 % численности российских немцев к началу войны, что больше чем относительные потери СССР за 1941–1945 годы. Доля косвенных потерь за счет дефицита рождений и «невозвращенцев» у российских немцев выше, а прямых ниже, чем у народов, военнослужащие которых были непосредственно задействованы в боевых действиях (Кригер В.)

Актуальная задача – объективное обоснование людских потерь немецкого этноса. Выявление потерь на фронте, в «трудовой армии» (отдельно по мужчинам и женщинам), на оккупированных территориях; определение числа преждевременно умерших от голода и болезней в местах депортации, в ГУЛАГе, расстрелянных по приговорам судов, трибуналов и Особого Совещания при НКВД; число погибших в половозрастном и территориальном разрезах и другие аспекты данной проблематики требуют анализа и интерпретации широкого спектра опубликованных документов, архивных источников и материалов личного происхождения (Кригер В.).

Споры по поводу термина геноцид. 1. Геноцид – это не только сжигание в печах и массовые расстрелы. Это еще и искусственное создание таких жизненных условий, при которых народ обречен на ассимиляцию, на утрату исторической памяти, самобытной духовной и бытовой культуры (Чеботарева В. Г., Смирнова Т. Б. и др.). 2. Отвергаются тезисы об особой ненависти режима к советским немцам и геноциде. Особенность взаимоотношений немецкого народа и власти в СССР проявлялась в давлении международного фактора-отношений с Германией (Герман А. А.). 3. Исходя из принципов позитивистской юридической школы, господствовавшей в тот период и не потерявшей своих позиций и поныне, государство является источником права, и решение о депортации и спецпоселении российских немцев (в тех чрезвычайных условиях) было законным, легальным и легитимным, то есть правомерным и принятым населением, что подтверждается, в том числе, отсутствием реального сопротивления. Российские немцы были вынуждены принять это наказание и распределить ответственность на весь этнос, что ставит перед нами уже вопросы массового и этнического правосознания. Говорить о правовом статусе немцев СССР, как этноса не представляется возможным «при современном состоянии этнологии и национальной политики (Шадт А. А.). 4.Часть историков против тезиса о депортации как порождении социализма. С точки зрения тоталитарного режима это эффективная мера для избегания социальных и национальных конфликтов (Бугай Н. Ф. и др.). 5. Основной причиной этнического кризиса в СССР явилось угнетенное и дискриминационное положение нерусских народов, культура и идентичность которых подвергались насильственной деформации в целях реализации официальной концепции «слияния наций» и конструирования единого «советского народа». Такая политика дополнялась актами геноцида в форме массовых депортаций и репрессий, а также ликвидацией самостоятельности и государственности (Смирнова Т. Б.). 6. Представляется более важным соотнести именно этнические последствия с депортацией и последующими действиями. И если рассматривать российских немцев как специфическое этническое образование, то «представляется методологически корректным ставить вопрос именно об этническом геноциде» (Барбашина Э. Г.). 7. Возражения против геноцида: в годы Большого террора расстреляно 3 % немецкого населения. Это не геноцид. Погибло в трудармии от 35–40 до 60 тыс., по отношению к немецкому населению – от 3,2–3,7 % до 5,5 %. Процент военных потерь населения СССР – 7,1 % . За 1940–1948 гг. произошло снижение численности населения по СССР – около 10 %, немецкого – примерно 10,5 %. За 1948-1952 гг. численность немцев в СССР увеличилась на 105 тыс. чел., т. е. почти на 11 %. Намного продуктивнее выглядит задача комплексного изучения всех политических преступлений сталинского режима против своего народа. Лишь в этом комплексном исследовании можно будет вполне объективно и беспристрастно выявить роль и место преступлений режима против немецкого населения СССР (Герман А. А.). 8. Депортация немецкого населения из европейской части СССР на территорию Зауралья (в Сибирь и Казахскую ССР) – превентивная акция советского государства, носившая правовой характер. Депортация немцев 1941 г. не носила репрессивного характера, она проводилась на основе нормативных правовых актов, принятых, в соответствии с Конституцией СССР 1936 г., государственными органами, облеченными соответствующими полномочиями, и руководствовавшимися комплексом директивной документации, частично известной обществу. Принудительное переселение ряда народов в годы войны и последующие действия власти в отношении них «не представляли собой репрессивного механизма» и «политика СССР в отношении депортированных народов в 1940–1950-е гг. не может быть квалифицирована как преступление» (Белковец Л. П.). 9. Практика депортации и интернирования применялась по отношению к немцам практически во всех странах, подвергшихся агрессии Германии. К факторам депортации относятся: неудачное начало войны, большие потери, быстрое продвижение немецких войск, отдельные факты «пораженческих» настроений советских немцев в тылу и сотрудничества с врагом на оккупированных территориях (Герман А. А.). 10. Н. Н. Кахаров выступил против тезиса А. А.Германа, что депортация была «неадекватной перестраховкой» советского руководства, приводя в качестве аргумента массовую практику депортаций против 40 групп населения и 15 народов СССР. 11. Практика депортации – историческая практика для всех стран, но цивилизованнее это проводить в форме интернирования, а не депортации. Сама по себе депортация немцев из АССР НП, как видно из документов, была запланирована и проработана во всех деталях почти цивилизованно, но практика проведения оказалась трагической не из-за особой ненависти к немцам, а по причине разных трудностей и «общей безалаберности» (Гамм Г.). 12. Депортацию народов предлагается определить как «гуманное беззаконие» (Вдовин А. И.). 13. Депортация 1941 года, учитывая сложнейший период необычайно жестокой войны, была хорошо организованным переселением русских немцев в азиатскую часть страны на новое постоянное место жительства. Этим переселением политическое руководство СССР показало, что режим уверен в своей жизнеспособности, что страна не отказалась от традиционной стратегии развития. В аспекте национально-государственном депортация этнических немцев тоже оказалась звеном последовательной политики (Дик П. Ф.). 14. Превентивные меры по обеспечению безопасности страны в условиях фашистской агрессии были необходимы, но бездоказательное обвинение целого народа в предательстве воспринимается как вопиющая несправедливость (Чеботарева В. Г.). 15. Российские немцы были подвергнуты «тотальной этнической чистке». Депортация немцев и других народов служили цели ускорения ассимиляционных процессов «за счет их ассимиляции в более крупных этнических массивах и частично за счет завуалированного геноцида и ослабления биологического потенциала» (Земсков В. Н.). 16. Депортация – обычная практика всех стран антигитлеровской коалиции. Во-первых, в чрезвычайных условиях войны признаки тоталитаризма были присущи все странам антигитлеровской коалиции, а не только СССР. Во-вторых, депортации в целях обеспечения государственной безопасности были обычной практикой всех этих государств. В-третьих, у правительств Великобритании и США не было доказательств нелояльности депортируемых, а у советского правительства таких доказательств было «предостаточно». В-третьих, в качестве доказательства предательских намерения немцев Поволжья приводится Указ ПВС от 28 августа 1941 г. В-четвертых, сегодня невозможно оправдать массовые депортации народов в годы войны с позиций прав человека, однако нужно учитывать реалии войны, в которой стоял вопрос о выживании всей страны и мира (Гаврилов А. В.).

 

6. Трудовая мобилизация 1940-х гг.

За прошедшее время защищены три докторских (Кириллов В. М., Суслов А. Б., Гончаров Г. А.) и несколько кандидатских (Курочкин А. Н., Маламуд Г. Я., Кыдыралина Ж. У., Разинков С. Л., Боркова Е. В., Пажит Ю. Ю., Матвеева Н. В.) диссертаций напрямую или косвенно связанных с «трудовой армией». Исследованием проблемы занимаются Р. С. Бикметов, Н. Ф. Бугай, Н. Э. Вашкау, А. А. Герман, Е. Грибанова, К. А. Заболотская, Кригер В. Э., Д. Кызаева, Кыдыралина Ж. У., Н. Малова, Мотревич В. П., Н. П. Палецких, П. Б. Ремпель, Е. П. Турова, А. А. Шадт.

В монографии вышедшей совсем недавно, Н.Ф.Бугай предпринял серьезный анализ историографии истории российских немцев. Он пришел к выводу: «Анализ литературы показывает, что внимание авторов в основном сосредоточивалось на анализе процессов депортации, реабилитации репрессированных граждан – жертв политических репрессий, состоянии разработки темы в российской и зарубежной историографии. В меньшей мере исследовался вопрос, например, о применении производительных сил спепереселенцев – советских немцев в годы военного времени, в послевоенный период. Эта тема нуждается в дальнейшей разработке и по-прежнему остается весьма актуальной»[91].

В историографии существуют противостоящие друг другу точки зрения. Одни исследователи, например, называют трудмобилизованных российских немцев «свободными гражданами Советского Союза» (Гончаров Г. А.), определяют их статус как вполне законный в правовых и конституционных рамках СССР, а депортацию расценивают как эвакуацию, осуществленную «вежливо и корректно» (БелковецЛ.П.); или говорят об «элементах» несвободы, вызванных условиями военного времени (Герман А. А., Курочкин А. Н.); другие, наоборот, считают, что трудовая мобилизация – вид репрессий по национальному признаку, отмечая, что статус трудармейцев был ниже, чем у иностранных военнопленных (Суслов А. Б.), всю «трудовую армию» называют «государственным рабством» (Палецких Н. П.), сравнивают правовой статус депортированных и трудмобилизованных с правовым статусом уголовных преступников (Шадт А. А.). Трудмобилизованные российские немцы не были свободными гражданами СССР, а репрессированными по национальному признаку людьми, размещенными на спецпоселении. Они являлись составной частью «спеконтингента», представлявшего маргинальную группу советского общества занятую принудительным трудом в условиях жесткого ограничения прав и свобод. (Кириллов В. М.).

Не вполне удовлетворительным, на наш взгляд, является определение «трудовой армии», данное в работе А. А. Германа и А. Н. Курочкина, сделавших упор на сочетании элементов военной организации, производственной сферы и лагерного режима содержания. Ведь при так называемой «мобилизации», главную роль играли отнюдь не военкоматы, а подразделения НКВД.

Определим перспективы исследовательской работы по обозначенной теме. Во-первых, это продолжение освоения источниковой базы центральных архивов с целью выявления документов нормативной базы по «трудармии» и различным категориям трудмобилизованных; учетных документов по движению спецконтингента на уровне различных наркоматов, ИТЛ, ИТК, предприятий; документов по дислокации спецпоселенцев и трудмобилизованных и т. п. Во-вторых, продолжение углубленных исследований на региональном уровне. Важную роль в историографии призваны сыграть исследования не только по наиболее крупным ИТЛ, но и по предприятиям различных наркоматов. Весьма продуктивен сравнительный анализ положения различных категорий спецконтингента, условий жизни и эффективности труда: заключенных, «трудмобилизованных немцев», трудмобилизованных САВО, репатриированных, военнопленных и т. п. Только такой анализ может дать ответ на вопросы – можно ли относить трудармейцев по их положению к вольнонаемным, был ли процент их смертности выше, чем у заключенных и т. п.

Необходимо продолжить разработку картографических материалов с перспективой продвижения от регионального к всесоюзному уровню. Интересной задачей является создание интерактивной «Карты депортации, спецпоселения и трудовой мобилизации репрессированных народов». Продолжается работа по созданию электронного банка данных по персоналиям репрессированных, которая позволит создать их коллективный (просопографический) социальный портрет и увековечить в исторической памяти России.

 

7. Спецпоселение (1941–1955 гг.).

Проблемы депортации, трудовой мобилизации и спецпоселения российских немцев очень тесно взаимосвязаны и большей частью исследуются комплексно в уже названных диссертационных исследованиях, монографиях и статьях. Кроме того, специально проблеме спецпоселения посвящены докторские диссертации Л. П. Белковец, В. Н. Земскова; кандидатские – А. А. Шадта, Л. П. Сагановой, Е. Л. Зберовской, отчасти М. Ю. Приваловой.

Наиболее значимые исследования по проблеме принадлежат: Л. П. Белковец, В. Н. Земскову, А. А. Шадту, Л. А. Бургарт. Специально по этой теме «немецких» конференций не проводилось, изучена она пока недостаточно.

Существуют противоречия по определению хронологических рамок оформления режима спецпоселения: одни начинают его отсчет с 1941 г., другие – с появления первых официальных инструктивных документов во второй половине 1940-х гг.)

А. А. Шадт напомнил о серьезной проблеме стоящей перед исследователями темы спецпоселения. Он писал: «Отсутствие теоретической и законодательной базы, определяющей положение этноса в государстве, позволяет предметно говорить на данный момент только о правовом статусе российских немцев как граждан СССР. Интеграционный подход к поднятой проблеме дает возможность изучить этот вопрос с позиций статуса личности и получить достаточно полное и реальное представление о правах и свободах российских немцев…». Автор выдвинул тезис: говорить о правовом статусе немцев СССР, как этноса не представляется возможным «при современном состоянии этнологии и национальной политики»[92].

Существуют разные оценки спецпоселения, как и депортации. Например, С. А. Красильников так оценивает концепцию Л. П. Белковец: «Попытка соискателя последовательно вывести депортации (принудительные переселения) немцев 1941 г. за скобки репрессий, а затем и сами спецпоселения – за пределы репрессивной системы, называя это научной формулой “специальный административно-правовой режим” вряд ли заслуживает быть признанной как вклад в развитие историко-правовых исследований».[93]

Неясно, почему к местным немцам жестко относились в Новосибирской области и мягче – в Омской и Алтайском крае. Сомнительно, что все они были взяты на учет и после известного решения 1951 г.

Не вполне четко прослеживается положение кулаков из немцев, есть и другие вопросы по группам немцев, нужны исследования показывающие различие между эвакуированными и высланными. (Хердт В.)

 

8.Реабилитация (1955-2000-е гг.).

Отечественная историография изучения проблемы реабилитации жертв политических репрессий получает импульс лишь в конце 1980-х – начале 1990-х гг.

Применительно к российским немцам проблема реабилитации длительное время обсуждалась в публицистике, носила общественный характер и лишь в сер. 1990-х гг. начинается ее научная разработка. В период с 1994 г. по настоящее время защищены докторская (А. М. Гонова) и несколько кандидатских диссертаций на эту тему (В. И. Антонова, Е. А. Брюхновой, Л. Ф. Гизатулиной, Н. А. Ефремовой-Шершуковой, О. А. Киколенко, О. В. Лавинской, П. Н. Матюшиным, Т. В. Мухортовой, В. П. Овсянниковым, Е. Г. Путиловой, И. Ю. Теммоевым, Л. Н. Токаревым, С. Ханья. Исследованием проблемы занимаются Н. Ф. Бугай, Скучаева О. Е., Чеботарева В. Г.

Значительное время в публицистике и научных работах делался упор на восстановление республики немцев Поволжья, как обязательного условия полной реабилитации российско-немецкого этноса. Эта точка зрения по сию пору имеет немало приверженцев (Г. Г. Вормсбехер, В. Ф.Дизендорф и многие др.)

Н.Ф.Бугай отмечает незавершенность реабилитационного процесса в России, появление разных точек зрения на этот вопрос, трудности в осуществлении территориальной реабилитации. Автор акцентирует внимание на Законе РФ «О национально-культурной автономии» (1996 г.) и утверждение этой идеи в немецком общественном движении. Он констатирует, что историография проблемы территориальной реабилитации репрессированных народов пока не сложилась.

Н.Ф.Бугай полагает, что освобождение от спецпоселения было реабилитацией, правда носившей половинчатый характер, а в 1964 г. состоялась частичная юридическая реабилитация немцев. В то же время в работах других исследователей подчеркивается, что до начала 1990-х гг. реабилитация не носила настоящего правового характера, являлась во многом случайной и фактически была амнистией (Лавинская О. В., Путилова Е. Г. и др.).

Н. Ф. Бугай является сторонником унитарной России и считает, что политика большевиков с их курсом на самоопределение народов была ошибочной. В одном из своих докладов он подчеркнул: «На мой взгляд, формирование государства на базе административно-национального (этнического) принципа было большой политической ошибкой. России как государству никогда не был приемлемым принцип формирования государственности на этническом принципе… По нашему мнению, исходя из чисто гражданских позиций, конечно же, российские немцы обеспокоены вопросом восстановления бывшей государственности, однако в условиях современности, когда наблюдается процесс объединения территорий, сокращения субъектов Российской Федерации, вряд ли такой путь будет приемлем».

Автор утверждает: «В нынешнее время можно со всей уверенностью заявить, что все те репрессированные этнические общности, государственность которых не была восстановлена, после возвращения в места проживания, находятся в более выгодном положении, по сравнению с теми, которые восстановили свою государственность»[94].

 

Общие выводы по историографии:

Как мы уже упоминали, в своей рецензии на учебное пособие по истории российских немцев (2005 г.) О. А. Лиценбергер констатировала, что, «серьезных белых пятен в истории российских немцев уже не осталось».

В этом утверждении, несомненно, содержится определенное преувеличение, вызванное необходимостью поддержки авторов уникального учебника по истории российских немцев, которые решились превратить достижения историографии в доступный всем категориям читателей научно-популярный текст. Проведенный нами историографический анализ по исследованию проблем политических репрессий в отношении немцев России убедительно показал, что, с одной стороны, осталось еще немало так называемых «белых пятен», а, с другой стороны, существует большое число дискуссионных вопросов в трактовке эмпирических фактов, добытых из источников.

Теоретико-концептуальные и мировоззренческие позиции российских исследователей достаточно дифференцированы, а иногда прямо противоположны. Многие и сегодня полагают, что в большевистской революции был мощный освободительный потенциал для народов России, первые шаги в национальной политике обнадеживающими и лишь в конце 1920-х гг. демократическая альтернатива развития страны была отвергнута, а национальная политика извращена в угоду тоталитарному режиму. Например, в недавно вышедшем издании, посвященном 250-летию приглашения немецких колонистов в Россию, мы читаем: «Великий Октябрь 1917 г. стал новым этапом в жизни народов России, включая и российских немцев, которые, как и другие этнические общности, стали под знамена революции, восприняв ее лозунги, несшие свободу и мир, идеи социального и национального равенства… И лишь «после активного участия в «социалистическом эксперименте», в преобразованиях, начало которым было положено еще Великим Октябрем, советским немцам как бы «в награду» пришлось претерпеть многие незаконные притеснения, испытать унижение, попрание их конституционных прав»[95]

Приложение 1

Исследовательские центры по истории российских немцев*

 

*Составлено по материалам научно-информационного бюллетеня «Российские немцы»

 

Приложение 2

Диссертации по проблемам политических репрессий против российских немцев

 

1994

Киколенко, О. А. Российские немцы: история формирования национальной общности и проблемы постсоветского периода [Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.03 / Киколенко О. А. – М., 1994. – 156 с.

1995

Герман, А. А. Национально-территориальная автономия немцев Поволжья (1918— 1941 гг.) [Текст]: дис.... д-ра. ист. наук: 07.00.02 / Герман А. А. - Саратов, 1995. - 559 с.

1996

1. Плохотнюк, Т. Н. Немецкое население Северного Кавказа: социально-экономическая, политическая и религиозная жизнь (конец XVIII - середина XX века) [Текст]: дис. ... канд. ист. наук : 07.00.02 / Плохотнюк Т. Н. – Саратов, 1996. - 308 с.

2. Кириллов, В. М. История репрессий на Урале. 1920-е - начало 1950-х гг. (на материале Нижнетагильского региона») [Текст]: дис. ... д-ра. ист. наук : 07.00.02 / Кириллов В. М. – Екатеринбург, 1996. – 308 с.

3. Овсянников, В. П. Национальное самоопределение и проблема восстановления самоуправления российских немцев (1920–991) [Текст]: дис. ... канд. ист. наук : 07.00.02 / Овсянников В. П. – Самара, 1996. – 254 с.

1997

Лиценбергер, О. А. Евангелическо-лютеранская церковь и Советское государство. 1917–1938 гг. [Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02/ Лиценбергер О. А. – Саратов, 1997. – 343 с.

1998

1.         Алферова, И. В. Государственная политика в отношении депортированных народов (конец 30-х – 50-е гг.) [Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Алферова И. В. - М., 1998. - 194с.

2.    Курочкин, А. Н. Трудармейские формирования из граждан СССР немецкой национальности в годы Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) [Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Курочкин А. Н. – Саратов, 1998. – 210 с.

3.    Хунагов, А. С. Депортация народов с территории Краснодарского края и Ставрополья (20–50-е гг.) [Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Хунагов А. С. М., 1998. – 227 с.

4.    Гонов, А. М Проблемы депортации и реабилитации репрессированных народов Северного Кавказа: 20–90-е годы XX века [Текст]: дис. ... д-ра. ист. наук : 07.00.02 / Гонов А. М. – Ростов, 1998. – 403 с.

5.    Полян П. М. География принудительных миграций в СССР [Текст]: дис. ... д-ра. геогр. наук : 11.00.02 / Полян П. М. М„ 1998 . - 347 с.

6.    Маламуд, Г. Я. Заключенные, трудмобилизованные НКВД и спецпоселенцы на Урале в 1940-х – начале 50-х гг. [Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Маламуд Г. Я. – Екатеринбург, 1998. – 201 с.

1999

1. Подкур, Р. Ю. Документы советских спецслужб как источник по изучению политических, социально-экономических и культурных процессов в Украине [Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.06 / Подкур Р. Ю. - Днепропетровск, 1999. -274 с.

2. Джафарли, М. Ш. О. Политический террор и судьбы азербайджанских немцев [Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Джафарли М. Ш. О. - Баку, 1999.-316 с.

3. Рублева, Н. С. Политика советской власти по отношению к Римско-католической церкви в Украине, 20-30-гг. 20 в. [Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Рублева Н. С. - Киев, 1999. - 234 с.

2000

1. Токарева, Л. Н. Государственная национально-культурная политика (на примере судьбы советских и российских немцев) /Текст]: дис. ... канд. философ. наук: 24.00.01 / Токарева Л. Н. - М., 2000. - 182 с.

2. Кыдыралина, Ж. У. Спецпереселенцы и трудармейцы в Западном Казах­стане (1937-1957) /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Кыдыралина Ж. У. -Атырау, 2000. - 158 с.

3. Шадт, А. А. Спецпоселение российских немцев в Сибири (1941-1955) /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Шадт А. А. - Новосибирск, 2000. - 258 с.

4. Ханья, С. Депортация немцев Поволжья и движение за восстановление их автономии [Текст]: дис. ... докт. по философии / Ханья С. Токио, 2000.

5. Ченцов, В. В. Политические репрессии в Советской Украине в 20-е годы [Текст]: дис. ... д-ра. ист. наук : 07.00.02 / Ченцов В. В. - Днепропетровск, 2000. - 482 с.

2001

1. Ефименко Г. Г. Национально-культурная политика ВКП(б) в отноше­нии советской Украины (1932-1938) [Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.01 / Ефименко Г. Г. - Киев, 2001. - 229 с.

2. Рафальский, О. А. Национальные меньшинства Украины в XX в. [Текст]: дис. ... д-ра. ист. наук : 07.00.06 / Рафальский О. А. - Киев, 2001. - 462 с.

3. Малова, Н. А. Миграционные процессы в немецкой автономии на Вол­ге. 1918-1941 /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 /Малова Н. А. - Саратов, 2001. - 276 с.

4. Тюлюлюкин, Е. Ф. Российские немцы в истории Оренбуржья [Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 /Тюлюлюкин Е. Ф. - Оренбург, 2001. - 204 с.

5. Сулейменова, М. Ш. Историческая роль депортированных народов и репрессированных социальных групп в развитии народного хозяйства Централь­ного Казахстана в 1930-1940-е годы [Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Су­лейменова М. Ш. - Караганда, 2001. - 124 с.

2002

1. Саганова, Л. П. Спецпереселенцы-немцы в Бурятии. 1941-1956 гг. /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02/Саганова Л. П. - Иркутск, 2002. - 169 с.

2. Разинков, С. Л. Социальный портрет и судьбы советстких немцев-трудармейцев, мобилизованных в лагеря НКВД на территории Свердловской области в 1941-1946 гг.: опыт создания и применения электронной базы данных [Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Разинков С. Л. - Екатеринбург, 2002 . -245 с.

3. Брюхнова, Е. А. Российские немцы в государственной политике Рос­сии: историко-политический анализ /Текст]: дис. ... полит, ист. наук: 23.00.02 / Брюхнова Е. А. - М„ 2002. - 195 с.

4. Григорьев, Д. В. Немцы Башкортостана в конце 19-20 вв. /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02/Григорьев Д. В. - Уфа, 2002. - 241 с.

5. Конев, Е. В. Немцы Западной Сибири в 1940-1990-е гг. (по материалам Кемеровской, Новосибирской и Томской областей) /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 /Конев Е. В. - Томск, 2002. - 243 с.

6. Дильманов, С. Д. Исправительно-трудовые лагеря на территории Ка­захстана (30-50-е годы 20 века) [Текст]: дис. ... д-ра. ист. наук : 07.00.02 / Дильма­нов С. Д. - Алматы, 2002.

2003

1. Савин, А. И. Немцы Западной Сибири (конец 1919 - 1928 гг.) /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 /Савин А. И. - Новосибирск, 2003. - 279 с.

2. Овсянникова, Н. В. Немцы Среднего Поволжья (1764 - первая полови­на 1941 гг.) /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 /Овсянникова Н. В. - Самара, 2003. - 270 с.

3. Шумилова, Л. Н. Становление и эволюция политической элиты немцев Поволжья (1917 - конец XX в.) /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 /Шумилова Л. Н. - Саратов, 2003. - 281 с.

4. Мазина, О. Е. Политическая жизнь Республики немцев Поволжья в период «строительства» и «упрочения» социализма в СССР (1929-1941 гг.) /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 /Мазина О. Е. – Саратов, 2003. – 268 с.

2004

1. Белковец, Л. П. Административно-правовое положение российских немцев на спецпоселении (1941-1955 годы [Текст]: дис. ... д-ра. юр. наук : 12.00.01 / Белковец Л. П. – Екатеринбург, 2004. – 480 с. Диссертация не утверждена ВАК.

2. Суслов, А. Б. Спецконтингент в Пермском крае в конце 20-х - начале 50-х гг. XX в. [Текст]: дис. ... д-ра. ист. наук : 07.00.02 / Суслов А. Б. –  Екатеринбург, 2004. – 445 с.

3. Сурина, М. В. Этнодемографическое развитие Урала во второй половине XX в. /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 /Сурина М. В. – Екатеринбург, 2004. – 265 с.

4. Бойко, С. И. Социально-экономическое развитие АССР Немцев Поволжья (1924-1941) /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Бойко С. И. – Саратов, 2004. – 423 с.

5. Адамовский, В. И. Депортации населения Украины в первой половине XX века: причины, следствия, пути возвращения на Родину /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.01 /Адамовский В. И. – Киев, 2004. – 200 с.

6. Мозговая, О. С. Этнические немцы СССР как фактор советско-германских отношений. 1918-1941 гг. /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Мозговая О. С. – Саратов, 2004. – 240 с.

2005

1. Хованцев, Д. В. Политика партийно-государственного руководства Крымской АССР по отношению к национальным меньшинствам (1921-1941 гг.) /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.01 / Хованцев Д. В. - Запорожье, 2005. -198 с.

2. Боркова, Е. В. Спецконтингент в Северо-Западной Сибири в 1930-е -начале 1950-х гг. /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 /Боркова Е. В. - Екатеринбург, 2005. - 289 с.

3. Сарнова, В. В. Принудительные миграции населения СССР в Западную Сибирь в период второй мировой войны /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Сарнова В. В. - Новосибирск, 2005. – 288с.

4. Пажит, Ю. Ю. Заключенные, трудмобилизованные НКВД СССР и спецпоселенцы в Свердловской области в годы Великой Отечественной войны [Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Пажит Ю. Ю. – Екатеринбург, 2005. – 277 с.

5. Гизатулина, Л. Ф. Депортация народов в Северо-Западную Сибирь в 1939-1956 гг. /Текст]: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Гизатулина Л. Ф. – Омск, 2005. – 260 с.

6. Земсков, В. Н. Спецпоселенцы в СССР (1930–1960) [Текст] : дис. ... д-ра ист. наук : 07.00.02 / Земсков В. Н. – М., 2005. – 415 с.

7. Калыбекова М. Ч. Казахстан как объект переселения депортированных народов (1937–1956 гг. Исторический аспект) [Текст] : дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02 / Калыбекова М. Ч. – Алматы, 2005.

2006

  1. Деннингхаус, В. Инструменты и методы сталинской национальной политики: органы центральной власти и национальные меньшинства[Текст] : дис… докт. по философии / Деннингхаус В. – Фрайбург (Германия), 2006. 
  2. Мухортова, Т. В. Депортация и восстановление гражданских прав российских немцев: 1941-1955 (на примере нижнего Поволжья и Северного Кавказа)[Текст]:дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Мухортова Т. В. – Пятигорск, 2006. – 189 с.
  3. Зберовская, Е. Л. Спецпоселенцы в Красноярском крае (1940–1950-е гг.) [Текст] : дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Зберовская Е. Л.- Красноярск, 2006. – 247 с.
  4. Васильчук, В. В. Немцы Украины: общественный и национальный аспекты 20-начала 21 вв. [Текст] : дис… д-ра. ист. наук : 07.00.01 /Васильчук В. В. Киев, 2006. – 500 с.
  5. Зейналова, С. М. К. «Немецкие поселения в Азербайджане в годы советской власти (1920–1941 гг.) [Текст] : дис… канд. ист. наук: 07.00.02 /Зейналова С.М.К.– Баку, 2006. – 181 с.
  6. Егорова, М. В. Поволжские немцы в стремлении к сохранению национальной идентичности, традиционных устоев жизни[Текст]:дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Егорова М. В. – Саратов, 2006. – 243с.
  7. Гончаров, Г.А. Трудовая армия на Урале в годы Великой Отечественной войны[Текст]:дис… д-ра. ист. наук : 07.00.02 /Гончаров Г. А.– Челябинск, 2006. – 483с.

2007

1. Кожаханова, К. К. Депортированные в Казахстан народы и их вклад в восстановление и развитие народного хозяйства Республики (1946–1960 гг.) [Текст] : дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Кожаханова К. К. – Алматы, 2007. – 133 с.

2. Мусаев, М. М. История переселения и социально-экономической адаптации немцев в Дагестане 1864–1941 гг. [Текст]:дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Мусаев М. М. – Махачкала, 2007. – 164с.

3. Сиволапов, В.А. Советизация немецких колоний Украины в 20-30-е гг. 20 века [Текст] : дис… канд. ист. наук: 07.00.02 /Сиволапов В. А. – Луганск, 2007. – 210с.

2008

1. Коротун, С. Н. Немецкие поселения на территории Воронежского края (1766-1941)[Текст] : дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Коротун С. Н. – Воронеж, 2008. – 168с.

2. Нам, И. В. Национальные меньшинства Сибири и Дальнего Востока в условиях революции и гражданской войны (1917–1922 гг.) [Текст] : дис… д-ра. ист. наук : 07.00.02 / Нам И. В. – Томск, 2008. – 421с.

3. Привалова, М. Ю. Советские немцы-репатрианты в национальной политике СССР в 1940–1970-е гг. [Текст]:дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Привалова М. Ю. – Саратов, 2008. – 208с.

4. Абуов Н. А. Депортация народов в Казахстан в 1936-1957 гг. (на материалах Северо-Казахстанской и Кокчетавской областей) [Текст] : дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Абуов Н. А. – Караганда, 2008. – 174с.

5. Скучаева, О. Е. «Немецкий вопрос» в Поволжье (1941–1993 гг.) [Текст] : дис… канд. ист. наук: 07.00.02 /Скучаева О. Е. – Саратов, 2008. – 231 с.

6. Фурман, Е.Л. Кооперативное движение в немецких колониях Поволжья (1906-начало 1930-х гг.) [Текст] : дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Фурман Е. Л. – Волгоград, 2008. – 357с.

2009

1. Упадышев, Н. В. ГУЛАГ на Европейском Севере России: генезис, функционирование, распад (1929-1960 гг.)[Текст]:дис… д-ра. ист. наук : 07.00.02 /Упадышев Н. В.- Архангельск, 2009. – 485с.

2. Смирнова, Т. Б. Немецкое население Западной Сибири в конце 19 начале 21 века: формирование и развитие диаспорной группы[Текст]: дис… д-ра. ист. наук : 07.00.02 / Смирнова, Т.Б. - Новосибирск, 2009. –460с.

3. Козырева, М. Э. Немецкие национальные районы Юга Украины как административно-территориальные единицы 20-30-х гг. 20 в. [Текст]: дис… канд. ист. наук: 07.00.01 / Козырева М. Э. – Николаев, 2009.

4. Ефремова-Шершукова, Н. А. Немцы Казахстана: депортация, спецпоселение, реабилитация [Текст] : дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Ефремова-Шершукова Н.А. - Томск, 2009. – 291 с.

5. Охотников А. Ю. Немцы Северной Кулунды: стратегии и результаты социокультурной адаптации (1910-1960-е гг.) [Текст]:дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Охотников А. Ю.– Новосибирск, 2009. – 266 с.

6. Ямшанова, О. А. История немецкой диаспоры Центрального Казахстана в 20 веке [Текст]: дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Ямшанова О. А. – Караганда, 2009. –241 с.

7. Аманова, А. С. Социально-культурное развитие диаспор Северо-Восточного Казахстана в 1937-2005 гг. (на материалах Павлодарской области) [Текст] : дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Аманова А. С. - Караганда, 2009. – 180 с.

8. Теммоев, И. Ю. Реабилитация репрессированных народов как фактор современного российского политического процесса [Текст] : дис… канд. полит. наук: 23.00.02 /: автореф. канд. полит. наук / Теммоев И. Ю. – Армавир. 2009. – 163 с.

2010

1. Безносов, А.И. Общественно-политическая жизнь немецкого и меннонитского населения Юга Украины (1917–1929 гг.) [Текст] : дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Безносов А. И.– Днепропетровск, 2010. – 331с.

2011

1. Матвеева, Н. В. Социально-демографическое развитие немцев СССР в 1920–1950-х годах[Текст]:дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Матвеева, Н. В. – Екатеринбург, 2011. –300с.

2. Гонцова, М. В. Повседневная жизнь населения индустриального центра в годы Великой Отечественной войны (на материалах г. Н. Тагил) [Текст] : дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Гонцова М. В. – Екатеринбург, 2011. – 252 с.

3. Баловнева, А. Н. Немцы Томской области: этнос в условиях депортации в 1941–1955 гг. [Текст]: дис… канд. ист. наук: 07.00.02 / Баловнева А. Н. – Томск, 2011. – 198 с.

2012

1. Чернолуцкая,  Е. Н. Принудительные миграции на советском Дальнем Востоке в 1920–1950-е гг. [Текст] : дис… д-ра. ист. наук : 07.00.02 / Чернолуцкая Е. Н.– Владивосток, 2012. – 497с.

 

Источники: Летопись диссертаций по истории и культуре российских немцев (1960-е–2009 гг.): Справочник / Сост., ред., авт. Вступ. ст. И.В.Черказьянова. Санкт-Петербург: «Нестор-История», 2009. – 286 с.; Российские немцы. Научно-информационный бюллетень. 2009–2013 гг.

 

 


[1] Историография по проблеме рассматривалась ранее в работах: Чернова Т. Н. Проблема политических репрессий в отношении немецкого населения в СССР (обзор отечественной историографии) [Элек­тронный ресурс]. Режим доступа: http://www. memo. m/history/nem/Chapter7. htm//; Гончаров Г. А. «Трудовая армия» периода Великой Отечественной войны: российская историография // Экономическая история. Обозрение / Под ред. Л. И. Бородкина. Вып. 7. М. : Изд-во МГУ, 2001. С. 154–162; Степанов М. Г. Политические репрессии в СССР периода сталинской диктатуры (1928—1953 годы): обзор современных историографических исследований // Вестник Челябинского государственного университета. 2009. № 12 (150). История. Вып. 31. С. 145-149; Бугай Н. Ф., Дизендорф В. Ф., Иларионова Т. С, Петров Ю. А., Чеботарева В. Г. Введение // Немцы: 250 лет в России. Том. 1. М.: Гриф и К, 2012. С. 13-66.

[2]. Kronewald J. An der Arbeisfront [Text]/J. Kronewald // Heimatliche Weiten. 1982. Nr. 1. S. 235-249; Kronewald J. Janre des Standhaftigkeit und des Mutes // Ibid. 1985. Nr. 1. S. 104-119; Hermann P. Fur den Sieg, fur den Frieden // Ibid. 1985. Nr. 2. S . 232-238; Беккер Э. Депортация советских немцев в годы Второй мировой войны // Форум. 1987. 16. С. 102-108), 5. Бугай Н. Ф. За что переселяли народы? // Агитатор. 1989. № 11.

[3] Чернова Т. Н. Проблема политических репрессий в отношении немецкого населения в СССР (обзор отечественной историографии) [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www. memo. ru/history/nem/Chapter7. htm/.../

[4] Чернова Т. Н. Российские немцы. Отечественная библиография 1991-2000 гг. : Указ. новейшей лит. По истории и культуре немцев России. М.: Готика, 2001. С. 22.

[5]Российские немцы вчера и сегодня: сб. материалов международной научной конференции 1990 г. в Травемюнде под Любеком / Под ред. Б. Майснера, Г. Нейбауэра и А. Айсфельда. Кельн: Маркус, 1992. 292с. (Die Russlanddeutschen Gestern und heute / Hrsg. B. Meissner, H. Neubauer, A. Eisfeld. Koln: Markus, 1992. 292 с.

[6]Бугай, Н. Ф. К вопросу о депортации народов СССР в 30-40-е годы // История СССР. 1989. № 6; Земсков В. Н. Спецпоселенцы (по документам НКВД-МВД СССР) // СОЦИС. 1991. № 11. С. 3-17.

[7] Вольтер Г. В зоне полного покоя: Российские немцы в годы войны и после нее. Свидетельства очевидцев / Издание 2-е, дополненное и исправленное / Под ред. В. Ф. Дизендорфа. М.: ЛА «Варяг», 1989. 416 с.

[8]Герман А. А. Национально-территориальная автономия немцев Поволжья (1918- 1941): автореф. дис. ... д-ра ист. наук: 07 00 02; СГУ им. Н. Г. Чернышевского. Саратов: Изд.-во СГУ, 1995. 46 с, Кириллов В. М. История репрессий на Урале 1920-е - начало 50-х гг. (на материале Нижнетагильского региона): автореф. дис. ... д-ра. ист. наук: 07.00.02; Уральский гос. ун-т им. А. М. Горького. Екатеринбург: Изд.-во НТГСПА, 1996. 44 с.

[9]Агарышев П. Г., Бибарсова Н. В. Патриотический труд советских немцев на предприятиях Урала в годы Великой Отечественной войны // Немецкий российский этнос: вехи истории: Материалы науч. конф., Москва, 24-25 июня 1993 г. М., 1994. 336 с; Айрих Э. Ф. Советские немцы в трудармии // Там же; Ауман В. А. Депортация российских немцев в восточные районы СССР (1941 г.) // Там же. 

[10]  Герман А. А., Иларионова Т. С, Плеве И. Р. История немцев России. В 3-х кн. Кн. 1: Учебное пособие. 546 с; Кн. 2: Хрестоматия. 414 с; Кн. 3: Методические материалы. 240 с. М.: МСНК-пресс, 2005.

[11] Лиценбергер О. А. Важное событие в культурной жизни российских немцев. Рецензия на учебный комплект по истории российских немцев // Российские немцы: научно-информационный бюллетень. М.: ЗАО МСНК-пресс. 2006. № 1. С. 19.

[12] Немцы России: энциклопедия: т.1: А-И/ Редкол.: В. Карев (пред. редкол.) и др. – М.: «ЭРН», 1999. 832 с.

[13] Немцы России: энциклопедия: т.2: А-И/ Редкол.: В. Карев (пред. редкол.) и др. – М.: «ЭРН», 2004. 747 с.

[14] Немцы России: энциклопедия: т.3: А-И/ Редкол.: О. Кубицкая (пред. редкол.) и др. – М.: «ЭРН», 2006. 896 с.

[15] См.: Летопись диссертаций по истории и культуре российских немцев (1960-2009 гг.): Справочник / Сост., ред., авт. вступ. ст. И. В. Черказьянова. –  СПб: «Нестор-История», 2009. 286 с.

[16] Книга памяти: 3461 имя трудармейцев немецкой национальности, погибших в Богословлаге в годы Великой Отечественной войны. М.: Изд-во «Готика», 2000.104 с.

[17] Gedenkbuch: Гордое терпенье. Книга памяти советских немцев – узников Тагиллага / Авторы-составители: В. М. Кириллов, П. М. Кузьмина, А. Я. Цейзер, С. Л. Разинков. Екатеринбург: Изд-во ИП Черепанова Н. В., 2004. 716 с.

[18] Gedenkbuch: Книга памяти немцев-трудармейцев Усольлага НКВД/МВД СССР (1942–1947 гг.) / Сост. Э. А. Гриб. М.: ОАРН, 2005. 416 с; «Gedenkbuch: Книга памяти немцев-трудармейцев Богословлага. 1941–1946 гг.» / Авторы-составители: В. М. Кириллов, П. М. Кузьмина, Н. М. Паэгле, А. А. Пермяков, С. Л. Разинков. М.: РИД, Нижний Тагил: НТГСПА, 2008. Т. 1. 520 с, Т. 2. 920 с; Gedenkbuch: Книга памяти немцев-трудармейцев ИТЛ Бакалстрой–Челябметаллургстрой. 1942-1946 / Авторы-составители: В. М. Кириллов, С. Л. Разинков, Е. П. Турова. Т. 1. М.: МСНК, Нижний Тагил: НТГСПА, 2011. 676с; Gedenkbuch: Книга памяти немцев-трудармейцев ИТЛ Бакалстрой–Челябметаллургстрой. 1942-1946 / Авторы-составители: В. М. Кириллов, С. В. Аминова, Е. П. Турова. Т. 2. М.: МСНК, Нижний Тагил: НТГСПА, 2011. 772 с; Gedenkbuch: Книга памяти немцев-трудармейцев ИТЛ Бакалстрой-Челябметаллургстрой. 1942-1946 / Авторы-составители: В. М. Кириллов, С. Л. Разинков, Е. П. Турова.Т. 3. М.: МСНК, Нижний Тагил: НТГСПА, 2012. 728 с.; Книга памяти немцев-трудармейцев ИТЛ Бакалстрой-Челябметаллургстрой. 1942–1946: серия Gedenkbuch / Отв. ред. В.М.Кириллов. Коллектив авторов. Т.4. М.: МСНК, Нижний Тагил: НТГСПА, 2014. 1030с.

[19] Книга памяти жертв политических репрессий: Российская Федерация. Ульяновская область / Проку­ратура Ульян, обл.; Сост. и ред. Ю. М. Золотов. Т. 2. Ульяновск: Дом печати, 2001. 911 с: ил. (фот.).

[20]Victor Bruhl, Michael Wanner: Gedenkbuch Altai und Omsk. Staatsterror an den Deutchen in den Regionen Altai und Omsk 1919–1953. Nuernberg, 2009.

[21] Чернова Т. Н. Об исследовательском проекте «Трудовая армия» / Т. Н. Чернова // Российские немцы: научно-информационный бюллетень. М.: ЗАО МСНК-пресс. 2000. № 4. С. 12-13.

[22]См.: Закон об архивном деле  [Электронный ресурс]. М., 2004. Режим доступа: http://www. rg.ru/2004/10/27/arhiv-dok. html.

[23] См.: А. В. Дударев о «Деле историков» [Электронный ресурс]. М., 2010. Режим доступа: http://www.hro.org, 17/11/2010.

[24] Белковец Л. П. «Большой террор» и судьбы немецкой деревни в Сибири (конец 1920-х – 1930-е гг.) / Л. П. Белковец. М.: Готика, 1995. С. 293; Бруль В. И. Немцы в Западной Сибири / В. И. Бруль. Часть 2. Топчиха, 1995. С. 204; Герман А. А. Большевизм и российские немцы / А. А. Герман // Немцы России в контексте отечественной истории: общие проблемы и региональные особенности: материалы международной научной конференции. Москва, 17-20 сентября 1998 г. М.: Готика, 1999. С. 285; Чеботарева В. Г. Государственная национальная политика в Республике немцев Поволжья. 1918–1941. / В. Г. Чеботарева. М.: ОАРНД99. С. 206; и др.

[25] Нам И. В. Национальные меньшинства Сибири и Дальнего Востока на историческом переломе (1917–1922 гг.)[Текст] /И. В. Нам. – Томск: Изд-во Томского ун-та, 2009. С.169

[26] Герман, А. А. История немцев России [Текст]/ А. А. Герман, Т. С. Иларионова, И. Р. Плеве. В 3-х кн. Кн. 1: Учебное пособие – М.: МСНК-пресс, 2005. С. 233–286.

[27] Белковец, Л. П. «Большой террор» и судьбы немецкой деревни в Сибири (конец 1920-х –1930-е гг.). С. 293.

[28]Бруль В. И. Немцы в Сибири в 1920-1930 гг. // Немцы России и СССР: 1901-1941 гг.: материалы международной научной конференции. Москва, 17-19 сентября 1999 г. М.: МСНК-пресс, 2000. С. 234.

[29]Немцы России: энциклопедия: т. 1: А-И / Редкол.: В. Карев (пред. редкол.) и др. М.: «ЭРН», 1999. С. 233, 341–345.

[30]Бруль В. И. Немцы в Сибири в 1920-1930 гг.... С. 234.

[31]Этноконфессия в советском государстве. Меннониты Сибири в 1920-1930-е годы: эмиграция и репрессии. Документы и материалы / Сост. и научн. ред. А. И. Савин. Новосибирск: Посох, 2009. С. 8–9, 10–11, 12, 13–14.

[32] Белковец Л. П. «Большой террор» и судьбы немецкой деревни в Сибири (конец 1920-х-1930-е гг.). – М.: Готика, 1995. С. 293–294.

[33]  Там же. С. 125, 163.

[34] Герман А. А. История немцев России / А. А. Герман, Т. С. Иларионова, И. Р. Плеве. В 3-х кн. Кн. 1: Учебное пособие. С. 356; Немцы России: энциклопедия: т. 2: А-И / Редкол.: В. Карев (пред. редкол.) и др. М.: «ЭРН», 2004. С. 140–143.

[35] Мосолкина Т. В. О защите кандидатской диссертации М. В. Егоровой «Поволжские немцы в стремлении к сохранению национальной идентичности, традиционных устоев жизни (1917-1941 гг.)». Российские немцы: научно-информационный бюллетень. М.: ЗАО МСНК-пресс. 2006. № 4. С. 22-23.

[36] Дынгес А. А. О защите докторской диссертации В. В. Васильчука «Немцы Украины: общественный и национальный аспекты XX - начала XXI в.» / А. А. Дынгес. Российские немцы: научно-информационный бюллетень. М.: ЗАО МСНК-пресс. 2007. № 1. С. 17-20.

[37]Этноконфессия в советском государстве. Меннониты Сибири в 1920-1930-е годы: эмиграция и репрессии. Документы и материалы / Составитель и научный редактор А. И. Савин. Новосибирск: Посох, 2009. С. 14, 17.

[38] Бруль В. И. Немцы в Западной Сибири... С. 202-205.

[39] Белковец Л. П. «Большой террор» и судьбы немецкой деревни в Сибири (конец 1920-х - 1930-е гг.)... С. 204.

[40] Герман А. А. Немецкая автономия на Волге. 1918-1941. Часть 2. Автономная республика. 1924-1941. Саратов: Изд. -во Сарат. ун-та, 1994. С. 225.

[41] Белковец Л. П. «Большой террор» и судьбы немецкой деревни в Сибири (конец 1920-х - 1930-е гг.)...
С. 293.

[42] Бруль В. И. Немцы в Западной Сибири. С. 204–205.

[43] Немцы России: энциклопедия: т. 2: А-И/ Редкол.: В. Карев (пред. редкол.) и др.М.: «ЭРН», 2004 – С. 610.

[44] Герман А. А., Курочкин, А. Н. Немцы СССР в «Трудовой армии» (1941–1945). [Текст] / А. А. Герман, А. Н. Курочкин. – М.: Готика, 1998. – С. 152.

[45] Герман А. А. Немецкая автономия на Волге. 1918-1941. С. 189, 225,

[46]Этноконфессия в советском государстве. Меннониты Сибири в 1920-1930-е годы: эмиграция и репрессии. Документы и материалы [Текст] /Составитель и научный редактор А. И. Савин. Новосибирск: Посох, 2009. – С.29,30,38, 46, 49, 50, 52, 55.

[47]Охотин Н., Рогинский А. Из истории «немецкой операции» НКВД 1937–1938 гг. // Репрессии против российских немцев. Наказанный народ. По материалам конференции «Репрессии против российских немцев в Советском Союзе в контексте советской национальной политики», проведенной Немецким культурным центром им. Гете в Москве совместно с обществом «Мемориал» 18–20 ноября 1998 года. М.: Звенья, 1999. С. 51, 54–57, 62, 68–71.

[48]Кригер В. Некоторые аспекты демографического развития немецкого населения 1930-1950-х годов. // Немцы России: социально-экономическое и духовное развитие (1871–1941г.г.). Материалы 8-й международной научной конференции. Москва, 13–16 октября 2001. М.: ЗАО «МДЦ Холдинг», 2002. С. 475–476; Немцы России: энциклопедия: т. 2: А-И / Редкол.: В. Карев (пред. редкол.) и др. М.: «ЭРН», 2004.С. 612.

[49]Герман А. А., Иларионова Т. С, Плеве И. Р. История немцев России. В 3-х кн. Кн. 1: Учебное пособие. С. 283, 380, 381, 386.

[50] Алферова И. В. Государственная политика в отношении депортированных народов (конец 30-х – 50-е гг.): автореф. дис   канд. ист. наук: 07.00.02; МГУ им. М. В. Ломоносова. М.: Изд.-во МГУ, 1998. 24 с.

[51] Чернова, Т. Н. О защите докторской диссертации П. М. Поляном // Российские немцы: научно-информационный бюллетень. М.: ЗАО МСНК-пресс, 1998 № 3. С. 22–23.

[52]  Герман А. А. Немецкая автономия на Волге. 1918–1941... С. 263, 266, 282–283.

[53]  Бруль В. И. Немцы в Западной Сибири... С. 4, 6, 11.

[54] Герман А. А. Депортация немецкого населения из Саратова, Саратовской и Сталинградской областей // Миграционные процессы среди российских немцев: исторический аспект. Материалы международной научной конференции. Анапа, 26-30 сентября 1997 г. М.: «Готика», 1998. С. 279, 281.

[55] Белковец Л. П. Нарымская эпопея немцев Поволжья в 1941-1945 гг. // Там же. С. 304; Бруль В. И. Миграционные процессы среди немцев Сибири в 1940–1955 гг. // Там же. С. 342.

[56] Шадт А. А. Прием и расселение спецпереселенцев-немцев в Западной Сибири (1941-1945 гг.) // Там же. С. 317.

[57] Герман А. А. История Республики немцев Поволжья в событиях, фактах, документах. 2-е изд. М.: Готика, 2000. С. 23.

[58] Шадт А. А. Прием и расселение спецпереселенцев-немцев в Западной Сибири (1941–1945 гг.)... С. 318.

[59] Кригер В. Некоторые аспекты демографического развития немецкого населения 1930-1950-х годов // Немцы России: социально-экономическое и духовное развитие (1871-1941 гг.): материалы 8-й международной научной конференции. Москва, 13–16 октября 2001. М.: ЗАО «МДЦ Холдинг», 2002. С. 486.

[60] Шадт А. А. Этническое самосознание российских немцев в условиях спецпоселения (1940–1950-е годы) // Ключевые проблемы истории и культуры российских немцев: материалы 10-ой международной научной конференции, Москва, 18–21 ноября, 2003. М., ЗАО МСНК-пресс, 2004. С. 123–124.

[61] Кириллов В. М. Историческая память и самосознание российских немцев (по материалам источников личного происхождения) // Гражданская идентичность и внутренний мир российских немцев в годы Великой Отечественной войны и в исторической памяти потомков: материалы XIII международной научной конференции. Москва, 21-23 октября 2010 г. М.: «МСНК-пресс», 2011. С. 345, 346.

[62] Деннингхаус В. Политбюро ЦК ВКП(б) и «профилактические» депортации нацменьшинств Запада в 1930-е гг. // Начальный период Великой Отечественной войны и депортация российских немцев: взгляды и оценки через 70 лет: Материалы 3-й международной научно-практической конференции. Саратов, 26-28 августа 2011 г. М.: «МСНК-пресс», 2011. С. 97, 98.

[63] Дик П. Ф. Депортация этнических немцев как феномен диктатуры террора // Там же. С. 180.

[64] Бургарт Л. А. Разрушение религиозного уклада жизни немецкого населения вследствие депортации и принципиальные подходы современной отечественной историографии к определению места и роли религии в истории немцев в России и СССР // Там же. С. 194, 196.

[65] Солодова, В. В. Выселение немцев из Одесского региона (июнь–август 1941 г.): проблема поиска источников // Там же. С. 314.

[66] Ефремова-Шершукова Н. А. Депортация немцев на территорию Казахской ССР: причины и механизм проведения) // Там же. С. 866, 875.

[67] Немцы: 250 лет в России / Н. Ф. Бугай, В. Ф. Дизендорф В. Ф., Т. С. Иларионова, Ю. А. Петров, В. Г. Чеботарева. Том. 1. М.: Гриф и К, 2012. С. 60, 235.

[68] Gedenkbuch: Книга памяти немцев-трудармейцев Усольлага НКВД-МВД СССР (1942-1947 гг.). С. 8.

[69] Герман А. А., Курочкин А. Н. Немцы СССР в «Трудовой армии» (1941-1945). М.: Готика, 1998. С. 7, 8, 9, 69, 152-153; Герман А. А., Иларионова Т. С, Плеве И. Р. История немцев России. В 3-х кн. Кн. 1: Учебное пособие. С. 440, 448.

[70]  Шадт А. А. Правовой статус российских немцев в СССР (1940-1950-е гг.) // Немцы России и СССР: 1901–1941 гг.: материалы международной научной конференции. Москва, 17-19 сентября 1999 г. М.: МСНК, Готика, 2000. С. 294, 295.

[71] Кригер В. Российские немцы вчера и сегодня. Народ в пути. М.: АИРО-ХХ1, 2010. С. 61, 66.

[72] Кириллов В. М., Разинков С. Л. Трудмобилизованные немцы в лагерях Урала: историко-сравнительный анализ // Два с половиной века с Россией (к 250-летию начала массового переселения немцев в Россию): материалы 4-й Международной научно-практической конференции. Москва, 24–27 августа 2012 г. М.: МСНК-пресс, 2013. С. 432.

[73] Шадт А. А. Прием и расселение спецпереселенцев-немцев в Западной Сибири (1941–1945 гг.) // Миграционные процессы среди российских немцев: исторический аспект: материалы международной научной конференции. Анапа, 26-30 сентября 1997 г. М.: «Готика»,1998. С. 317, 318, 321.

[74] Смирнова Т. Б. Фактор депортации в динамике численности и расселения немцев в Сибири // Начальный период Великой Отечественной войны и депортация российских немцев: взгляды и оценки через 70 лет: материалы 3-й международной научно-практической конференции. Саратов, 26–28 августа 2011 г. М.: «МСНК-пресс», 2011. С. 831, 833.

[75] Бруль В. И. Миграционные процессы среди немцев Сибири в 1940-1955 гг. // Миграционные процес­сы среди российских немцев: исторический аспект: материалы международной научной конференции. Анапа, 26-30 сентября 1997 г. М., «Готика»,1998. С. 340, 342, 343.

[76] Бургарт Л. А. Миграционные процессы среди немецкого населения в условиях режима спецпоселения в 1949-1955 гг. (на примере Восточного Казахстана) // Там же. С. 353.

[77] Шадт А. А. Правовой статус российских немцев в СССР (1940-1950-е гг.) // Немцы России и СССР: 1901–1941 гг.: материалы международной научной конференции. Москва, 17-19 сентября 1999 г. М.: МСНК, Готика, 2000. С. 309.

[78] Обердерфер Л. И. О защите кандидатской диссертации А. А. Шадтом // Российские немцы: научно-информационный бюллетень. М.: ЗАО МСНК-пресс. 2000. № 3. С. 18–21.

[79] Земсков В. Н. Спецпоселенцы в СССР, 1930-1960 ; Ин-т рос. истории. М.: Наука, 2003. С. 280–281.

[80] Белковец Л. П. Административно-правовое положение российских немцев на спецпоселении 1941–1955 гг.: Историко-правовое исследование. 2-е изд. М.: РОССПЭН, 2008. С. 323–327.

[81] Герман А. А., Иларионова Т. С, Плеве И. Р. История немцев России. Кн. 1: Учебное пособие. С. 477, 483, 485.

[82] Немцы России: энциклопедия: т. 3: А-И / Редкол.: О. Кубицкая (пред. редкол.) и др. М.: «ЭРН», 2006. С. 462-466.

[83] Хердт В. О временных и региональных особенностях положения различных контингентов спецпереселенцев-немцев в Западной Сибири (1941-1945 гг.): постановка проблемы // Начальный период Великой Отечественной войны и депортация российских немцев: взгляды и оценки через 70 лет: материалы 3-й международной научно-практической конференции. Саратов, 26-28 августа 2011 г. М.: «МСНК-пресс», 2011. С. 787–793.

[84] Немцы: 250 лет в России / Н. Ф. Бугай, В. Ф. Дизендорф В. Ф., Т. С. Иларионова, Ю. А. Петров, В. Г. Чеботарева. Том. 1. М.: Гриф и К, 2012. С. 52.

[85] Брюхнова Е. А. Российские немцы в государственной политике России: историко-политический анализ: автореф. дис. ... канд. полит, наук: 23.00.02. М., 2002. 24 с.

[86] Путилова Е. Г. История государственной реабилитационной политики и общественного движения за увековечение памяти жертв политических репрессий в России (1953 - начало 2000-х гг.): автореф. дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02. Екатеринбург: Изд.-во НТГСПА, 2011. С. 24–25.

[87] Немцы: 250 лет в России / Н. Ф. Бугай, В. Ф. Дизендорф В. Ф., Т. С. Иларионова, Ю. А. Петров, В. Г. Чеботарева. Том. 1. М.: Гриф и К, 2012. С. 459.

[88]Немцы: 250 лет в России... С. 335, 451.

[89] Нам, И.В. Национальные меньшинства Сибири и Дальнего Востока на историческом переломе (1917-1922 гг.) [Текст] /И.В. Нам. – Томск: Изд-во Томского ун-та, 2009. – С.13

[90] Савин А.И. Зарождение и реализация особого немецкого района в Сибири//Общественно-политическая жизнь Сибири. 20 век.- Новосибирск, 1994. – С.74; Нам И.В.Национальные меньшинства Сибири и Дальнего Востока на историческом переломе (1917-1922 гг.). – С.13

[91]Савин А. И. Зарождение и реализация особого немецкого района в Сибири... С. 466.

[92] Шадт А. А. Правовой статус российских немцев в СССР (1940-1950-е гг.) // Немцы России и СССР: 1901-1941 гг.: материалы международной научной конференции. Москва, 17-19 сентября 1999 г. М.: МСНК, Готика, 2000. С. 287, 288, 292, 293, 309.

[93] Письмо С. А. Красильникова в диссертационный совет Д. 212.282.01 Уральской государственной юридической академии [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www. socialist, memo, ru 

[94]Бугай Н. Ф. «Реабилитация» государственности репрессированных народов: правомерность, особен­ности, реалии // Начальный период Великой Отечественной войны и депортация российских немцев: взгляды и оценки через 70 лет: материалы 3-й международной научно-практической конференции. Саратов, 26-28 августа 2011 г. М.: «МСНК-пресс», 2011. С. 247-248.

[95] Немцы: 250 лет в России / Н. Ф. Бугай, В. Ф. Дизендорф В. Ф., Т. С. Иларионова, Ю. А. Петров, В. Г. Чеботарева. Том. 1. М.: Гриф и К, 2012. С. 234, 235, 239.

[96] Специалистами по истории российских немцев в Германии являются: А.Айсфельд, В.Деннингхаус, Д.Брандес, Д.Нойтатц, Г-В. Ретерат, В.Фогельгезанг, В.Кригер. Развернутая справка по исследовательским центрам предоставлена В.Кригером.